Казус Ленина примечателен тем, что в его текстах и поступках исследователь порой не в состоянии с уверенностью разделить два начала: сугубо идейную, мировоззренческую убежденность и диктат болезни. По следам памятной даты Егор Яковлев рассказывает о последних годах жизни лидера советского государства, развенчивая миф о «истинном» заболевании, Смотрите видео онлайн «Ленин: болезнь и смерть. Мифы о мавзолее Ленина (Егор Яковлев) [L3Ed1_9enlk].
Выдвинута новая гипотеза о возможной причине смерти Ленина
По мнению профессора Дениса Заславского, у Ленина могла быть мягкая опухоль ткани нервной системы при третичном сифилисе. Нам интересен диагноз болезни Ленина, который был поставлен этим знаменитым, всемирно признанным неврологом и невропатологом. Как назло, к памятной для коммунистов дате, учёному-нейрофизиологу Валерию Новосёлову выдали засекреченные архивы болезни Ильича: оказалось, Ленин всю жизнь болел нейросифилисом, который пожирал его мозг и влиял на поведение. «Источник болезни — в данном случае это бледная спирохета — был уничтожен не полностью, так как процесс продолжал свой ход, поэтому вероятность заразности этого биологического материала была очень высокой. Первые признаки болезни стали заметны в середине 1921 года: у Ленина появились головокружения, обмороки, его мучили бессонница и головные боли. Как назло, к памятной для коммунистов дате, учёному-нейрофизиологу Валерию Новосёлову выдали засекреченные архивы болезни Ильича: оказалось, Ленин всю жизнь болел нейросифилисом, который пожирал его мозг и влиял на поведение.
Ленин: болезнь и смерть. Диагноз - нейросифилис?! / Егор Яковлев
Согласно данному диагнозу, Ленин заразился этой болезнью, передающейся половым путем, когда находился в Европе, то есть за годы до того, как возглавил Октябрьскую революцию в октябре семнадцатого. Болезнь и смерть Владимира Ленина до сих пор покрыты плотной завесой тайны. Точный диагноз болезни Ленина при его жизни так и не удалось установить.
Чем болел Ленин и почему это скрывают даже сейчас
Гетье, по словам Л. Троцкого, «откровенно признавался, что не понимает болезни Владимира Ильича». Для врачей России, воспитанных на традициях С. Боткина, который говорил, что «в каждом из нас есть немного татарина и сифилиса», и что в сложных и непонятных случаях болезней следует непременно исключить специфическую т. Тем более что в России сифилис в конце прошлого — начале текущего века в разных формах, включая наследственную и бытовую, был широко распространен.
Это предположение было мало и даже ничтожно маловероятным хотя бы потому, что Ленин отличался в вопросах семьи и брака абсолютным пуританством, хорошо известным всем, кто его окружал. Однако консилиум врачей решил тщательно проверить и эту версию. Профессор Россолимо в разговоре с сестрой Ленина Анной Ильиничной Ульяновой 30 мая 1922 года сказал: «…Положение крайне серьезно, и надежда на выздоровление явилась бы лишь в том случае, если в основе мозгового процесса оказались бы сифилитические изменения сосудов». Кожевников — невропатолог, специально исследовавший сифилитические поражения мозга еще в 1913 году он опубликовал статью «К казуистике детских и семейных паралюэтических заболеваний нервной системы» в журнале «Невропатология и психиатрия им.
Корсакова», 1913. Он взял кровь из вены и спинномозговую жидкость из позвоночного канала для исследования на реакцию Вассермана и изучения клеточного состава полученного материала. На следующий день был приглашен и опытный окулист М. Авербах для изучения глазного дна.
Глазное дно позволяет оценить состояние кровеносных сосудов мозга, так как глаз точнее, его сетчатка — это, по сути, выведенная наружу часть мозга. И здесь не было никаких заметных изменений сосудов или патологических образований, которые указывали бы на атеросклероз, сифилис или другую причину болезни мозга. Думаю, что, несмотря на все эти данные, лечащие врачи и особенно Ферстер и Кожевников все-таки не исключали полностью сифилитический генез мозговых явлений. Об этом, в частности, свидетельствует назначение инъекций мышьяка, который, как известно, долгое время был основным противо-сифилитическим средством.
По-видимому, Ленин понял подозрения врачей и как-то во время визита Кожевникова в начале июля 1923 года заметил: «Может быть, это и не прогрессивный паралич, но, во всяком случае, паралич прогрессирующий». Сам Ленин не обольщался обычными врачебными утешениями и объяснениями всего случившегося нервным переутомлением. Более того, он был уверен, что близок конец, что он уже не поправится. Зная твердый характер Сталина, Ленин обратился к нему с просьбой принести ему яд, чтобы покончить счеты с жизнью.
Сталин передал содержание разговора Марии Ильиничне Ульяновой. Сталин обещал привезти яд, однако тут же передумал, боясь, что это согласие как бы подтвердит безнадежность болезни Ленина. И выйдет как бы подтверждение его безнадежности? Более того, Сталин оставил письменный документ, из которого явствует, что он не может взять на себя такую тяжкую миссию.
Он хорошо понимал всю историческую ответственность и возможные политические последствия такого акта. После 1 июня 1922 года здоровье Ленина начало улучшаться. Уже 2 июня профессор Ферстер отметил: «Исчезли симптомы поражения черепно-мозговых нервов, в частности лицевого и подъязычного, исчез парез правой руки, нет атаксии, ненормальные рефлексы Бабинского, Россолимо, Бехтерева отсутствуют. Восстановилась речь.
Чтение беглое. Письмо: делает отдельные ошибки, пропускает буквы, но сейчас же замечает ошибки и правильно их исправляет». Проснувшись, он сказал: «Сразу почувствовал, что в меня вошла новая сила. Чувствую себя совсем хорошо… Странная болезнь, — прибавил он, — что бы это могло быть?
Хотелось бы об этом почитать». И Ленин в самом деле начал читать медицинские книги, заимствованные у младшего брата — врача Дмитрия Ильича. Несмотря на хорошее в целом состояние, время от времени у Ленина появлялись непродолжительные от нескольких секунд до минут спазмы сосудов с параличами правых конечностей, не оставляя, впрочем, после себя заметных следов. Удержаться от этого немыслимо… Если бы я не сидел в это время, то, конечно, упал бы».
К сожалению, нередко он и падал. По этому поводу Ленин шутил: «Когда нарком или министр абсолютно гарантирован от падения? Спазмы, которых до конца июня у него было 10, его беспокоили и расстраивали. В течение лета, в июле, августе, припадки были значительно реже.
Сильный спазм с потерей речи и парезом конечностей случился 4 августа после инъекции мышьяка и закончился через 2 часа полным восстановлением функций. В сентябре их было только 2, да и то слабые. Головные боли, бывшие в июне почти ежедневно, в августе прекратились. Наладился и сон; бессонница была только после свиданий с коллегами по партии.
Профессор Ферстер, которому Ленин верил больше других, 25 августа отметил полное восстановление двигательных функций, исчезновение патологических рефлексов. Он разрешил чтение газет и книг. В сентябре он уже пишет обстоятельную записку в рабоче-крестьянскую инспекцию В. Аванесову об изучении зарубежного опыта и организации работы канцелярского труда в советских учреждениях.
Ерманского «Научная организация труда и производства и система Тейлора». Ферстера, В.
Ленин пережил тяжело: вновь появились головокружения, бессонница и головные боли. По свидетельству профессора Даркшевича, приглашенного к нему 4 марта 1922 года, имелись «два тягостных для Владимира Ильича явления: во-первых, масса чрезвычайно тяжелых неврастенических проявлений, совершенно лишавших его возможности работать так, как он работал раньше, а, во-вторых, ряд навязчивостей, которые своим появлением сильно пугали больного».
Ленин с тревогой спрашивал Даркшевича: «Ведь это, конечно, не грозит сумасшествием? В отличие от врачей, лечивших и наблюдавших Ленина и уверявших его, что все симптомы — это результат переутомления, сам Ленин уже к этому времени понимал, что болен тяжело. По поводу первых своих обмороков головокружений он уверял Н. Семашко, что «это первый звонок».
А несколько позже в разговоре с профессорами В. Крамером и А. Кожевниковым после очередного приступа Ленин заметил: «Так когда-нибудь будет у меня кондрашка. Оставленные в Москве дела и заботы, однако, не отпускали его ни на минуту.
В Корзинкине он пишет статью «О значении воинствующего материализма», готовится к выступлению с политическим отчетом ЦК на XI съезде партии большевиков. Его тревожат проблемы монополии внешней торговли, судьба Публичной библиотеки, возвращение труппы МХАТ из-за границы, финансовое положение высшей школы, развитие концессий, подготовка к Генуэзской конференции, состояние кинофотодела в стране. Он приходит к непростому, но вынужденному решению о необходимости изъятия церковных ценностей для борьбы с голодом, охватившим в это время Поволжье. Его нервируют факты злоупотребления местных властей, волокита с закупкой за границей мясных консервов, работа Совета Труда и Обороны и т.
Ленин не смог участвовать во всех заседаниях XI съезда партии и только в конце 2 апреля выступил с очень коротким заключительным словом. Варге в просьбе написать статью о новой экономической политике — своем любимом детище, для ежегодного журнала Коминтерна, ссылаясь на скверное самочувствие. Немецкие профессора Клемперер и Ферстер настаивают на удалении пуль, находившихся в тканях правого плеча и в правой надключичной области после покушения на Ленина 30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Москве. Они полагали, что плохое самочувствие В.
Ленина может быть результатом хронического свинцового отравления позже Клемперер отрицал это. Решение весьма спорное и сомнительное, учитывая, что за четыре года, прошедших после покушения, пули уже осумковались и, как полагал профессор В. Розанов, операция по их извлечению принесет больше вреда, чем пользы. Да и сам Ленин относился к этому предложению скептически: «Ну, одну-то давайте удалим», — согласился он с Розановым, предложившим извлечь пулю, расположенную под кожей над правой ключицей, и не трогать другую.
И добавил: «Чтобы ко мне не приставали и чтобы никому не думалось». Из Германии был приглашен хирург Ю. Борхардт, который и удалил надключичную пулю. Спустя много лет профессор А.
Очкин неверно, но, видно, не без умысла и не без помощи цензуры, написал, что Ленина оперировал Розанов, а не Борхардт. Ленин хотел тотчас после операции уехать, однако врачи настояли оставить его в палате нынешней Боткинской больницы на сутки. Май был насыщен, как всегда, текущими делами. Чичерину, 4 мая — участвует в заседании политбюро ЦК партии, где окончательно принимается решение о борьбе с голодом путем продажи церковных ценностей за границей.
Этот акт, в котором часть нынешних историков усматривают только варварство, на самом деле был мотивирован чудовищным голодом в Поволжье из-за небывалой засухи и неурожая, иными словами, соображениями гуманности. Другое дело — нередко варварское исполнение этого решения на местах. Трижды — 11, 16 и 18 мая — Ленин принимает участие в заседаниях политбюро и пленума ЦК, где принимались важные решения: о натуральном налоге, о библиотечном деле, развитии Академии наук, об Уголовном кодексе, о создании радиотелефонного центра и развитии радиотехники, об исследовании Курской аномалии, о монополии внешней торговли этот вопрос еще долго не будет сходить со сцены. Однако самочувствие Ленина было очень плохим: мучила бессонница с бесконечным ночным «прокручиванием» нерешенных проблем, участились головные боли, снизилась работоспособность.
Вот эта-то потеря трудоспособности, потеря роковая, и подошла незаметно ко мне — я совсем стал не работник». Крупской, страдавшей гипертиреозом болезнью Базедова или Грейвса. Однако планам этим не суждено было сбыться. Вечером перед сном он почувствовал слабость в правой руке; около 4 часов утра у него была рвота, сопровождавшаяся головной болью.
Утром 26 мая Ленин с трудом объяснил случившееся, не мог читать буквы «поплыли» , попробовал писать, но сумел вывести только букву «м». Он ощущал слабость в правой руке и ноге. Такие ощущения продолжались недолго, около часа, и затем исчезли. Парадоксально, но никто из приглашенных врачей: ни многоопытный профессор Гетье, ни лечивший его постоянно доктор Левин не заподозрили мозговое заболевание, а полагали, что все это следствие гастрита, тем более что и у матери Ленина подобное случалось.
По совету Гетье Ленин принял слабительное английскую соль , и ему был предписан покой. Поздно вечером в субботу, 27 мая, появилась головная боль, полная потеря речи и слабость правых конечностей. Утром 28 мая приехал профессор Крамер, который впервые пришел к выводу, что у Ленина мозговое заболевание, характер которого ему был не совсем ясен. Диагноз его был такой: «явление транскортикальной моторной афазии на почве тромбоза».
Иными словами — утрата речи из-за поражения моторно-речевой зоны головного мозга на почве закупорки тромбоза сосудов. Какова природа тромбоза — оставалось неясно. Крамер полагал: в основе лежит атеросклероз, однако то обстоятельство, что явление паралича конечностей и расстройство речи быстро прошли, Крамер объяснял поражением не магистральных как это чаще бывает при атеросклерозе , а мелких сосудов головного мозга. Болезнь и в самом деле носила необычный характер.
Параличи и парезы то правой руки или правой ноги, то той и другой вместе повторялись в дальнейшем многократно и быстро исчезали.
О нем до моей работы знали только в очень узком круге архивистов. Внутри лежит листик вложений, где написано, кто его получал когда-либо за время существования. Я получил его первым.
От осознания этого факта, признаюсь, эмоции были сильные. Я просто минут десять сидел и приходил в себя. А потом три месяца я работал с ним. Дневник описывает период с 28 мая 1922-го по 21 января 1924 года...
Дневник трех неврологов — Вы переписывали содержимое дневника? Мне это было важно. А ту часть, где «лирика», я дословно не фиксировал. Например, в одном месте описывается, как к больному пришел Сталин.
Мне как врачу это малоинтересно. Вот как раз такие моменты особенно интересны для истории... Я же врач, мне важна клиническая картина. В дневнике описывались самочувствие пациента, динамика болезни, медицинские процедуры часто по часам или даже по минутам.
Но не они записывали, а кремлевские машинистки медики надиктовали им. Машинистки не имели медицинского образования, и этим объясняются как ошибки, так и рукописно выставленные медицинские термины. Вот, например, запись от 30 мая 1922 года: «Приезжал Сталин. Беседа о suicidium».
Вероятнее всего, термин «суицид» на латыни врач вписал своей рукой. Цитата из дневника: «30 мая 1922 года. Пациент не может сказать ни одной фразы целиком, не хватает слов, постоянно зевает. Хотел идти умыться в уборную, не знает, как пользоваться зубной щеткой — сначала взял щетку щетиной в руки и с недоумением смотрел и не знал, как быть.
Когда сестра взяла щетку, окунула в порошок и вложила ручкой в руку и поднесла руку ко рту, тогда начал чистить зубы, как следует. Приезжал Сталин, беседа о suicidium... При исследовании периметра не мог выполнить того, что от него требовали, не мог фиксировать взгляд в зеркале, давал сбивчивые показания». У каждого врача была своя манера ведения дневника.
Кожевников, видимо, симпатизировал пациенту, потому включал много, на мой взгляд, ненужных бытовых подробностей. Василий Крамер, похоже, не по своей воле наблюдал пациента, так что излагал все кратко. Для сравнения: Кожевников порой писал диктовал три страницы в день, а Крамер — три строчки за три дня. По материалу видно, что он понял: это не его случай, пациента очень маловероятно вылечить.
Наблюдал он Ленина недолго — май, июнь и июль 1923 года. А потом написал: «Прошу меня освободить по состоянию здоровья». На его место пришел Виктор Осипов, который являлся в то время заместителем легендарного основоположника отечественной школы неврологии Владимира Бехтерева. К слову, приехали они в первый раз вместе — Осипов и Бехтерев.
Записи Осипова короткие, это связано с тем, что он часто уезжал на разные конференции. Врачей к нему возили на машине. С Лениным постоянно находился медперсонал, в доме и по периметру была серьезная охрана. Я с любопытством узнал из дневника, что меньше чем за неделю до смерти Ильич был в лесу.
Об этом есть соответствующая запись от 16 января 1924 года: «Пациент провел день в лесу на охоте». За 17-19 января 1924-го всего несколько фраз, они содержат результаты анализов и информацию о том, что ночь провел тревожно.
Мы нашли несколько плохих полиморфизмов, которые запускают кальциевый обмен по неблагоприятному пути. Поэтому у него был атеросклероз с ранней особой кальцификацией", — объясняет Иллариошкин "Газете. По словам учёного, по сонной артерии "можно было стучать пинцетом, как по камню". Атеросклероз редко случается вместе с кальцификацией, но в случае с Лениным решающую роль сыграла генетика.
Как умер Ленин. Откровения смотрителя Мавзолея
заметил завкафедрой истфака. История болезни Ульянова-Ленина – засекречены на 100 лет. Официально считается, что Ленин умер из-за болезни, вызванной сильной перегруженностью и последствиями покушения 30 августа 1918 года. Первые признаки болезни стали заметны в середине 1921 года: у Ленина появились головокружения, обмороки, его мучили бессонница и головные боли.
«Пока врачи молчат, власть их не трогает» Чем болел Ленин и почему это скрывают даже сейчас
Боткина, который говорил, что «в каждом из нас есть немного татарина и сифилиса» и что в сложных и непонятных случаях болезней следует непременно исключить специфическую то есть сифилитическую этиологию заболевания, такая версия была вполне естественной. Это предположение было мало и даже ничтожно маловероятным хотя бы потому, что Ленин отличался в вопросах семьи и брака абсолютным пуританством, хорошо известным всем, кто его окружал. Однако консилиум врачей решил тщательно проверить и эту версию. Профессор Россолимо в разговоре с сестрой Ленина Анной Ильиничной Ульяновой 30 мая 1922 года сказал: «…Положение крайне серьезно, и надежда на выздоровление явилась бы лишь в том случае, если в основе мозгового процесса оказались бы сифилитические изменения сосудов». Кожевников — невропатолог, специально исследовавший сифилитические поражения мозга еще в 1913 году он опубликовал статью «К казуистике детских и семейных паралюэтических заболеваний нервной системы» в журнале «Невропатология и психиатрия им. Корсакова», кн. III—IV, 1913. Он взял кровь из вены и спинномозговую жидкость из позвоночного канала для исследования на реакцию Вассермана и изучения клеточного состава полученного материала. На следующий день был приглашен и опытный окулист М. Авербах для изучения глазного дна.
Глазное дно позволяет оценить состояние кровеносных сосудов мозга, так как глаз точнее, его сетчатка — это, по сути, выведенная наружу часть мозга. И здесь не было никаких заметных изменений сосудов или патологических образований, которые указывали бы на атеросклероз, сифилис или другую причину болезни мозга. Думаю, что, несмотря на все эти данные, лечащие врачи и особенно Ферстер и Кожевников все-таки не исключали полностью сифилитический генез мозговых явлений. Об этом, в частности, свидетельствует назначение инъекций мышьяка, который, как известно, долгое время был основным противосифилитическим средством. По-видимому, Ленин понял подозрения врачей и как-то во время визита Кожевникова в начале июля 1923 года заметил: «Может быть, это и не прогрессивный паралич, но, во всяком случае, паралич прогрессирующий». Сам Ленин не обольщался обычными врачебными утешениями и объяснениями всего случившегося нервным переутомлением. Более того, он был уверен, что близок конец, что он уже не поправится. Зная твердый характер Сталина, Ленин обратился к нему с просьбой принести ему яд, чтобы покончить счеты с жизнью. Сталин передал содержание разговора Марии Ильиничне Ульяновой.
Сталин обещал привезти яд, однако тут же передумал, боясь, что это согласие как бы подтвердит безнадежность болезни Ленина. И выйдет как бы подтверждение его безнадежности? Более того, «Сталин оставил письменный документ, из которого явствует, что он не может взять на себя такую тяжкую миссию. Он хорошо понимал всю историческую ответственность и возможные политические последствия такого акта. После 1 июня 1922 года здоровье Ленина начало улучшаться. Уже 2 июня профессор Ферстер отметил: «Исчезли симптомы поражения черепно-мозговых нервов, в частности лицевого и подъязычного, исчез парез правой руки, нет атаксии, ненормальные рефлексы Бабинского, Россолимо, Бехтерева отсутствуют. Восстановилась речь. Чтение беглое. Письмо: делает отдельные ошибки, пропускает буквы, но сейчас же замечает ошибки и правильно их исправляет».
Фёрстер отмечает возбужденное психическое состояние Ленина. Проснувшись, он сказал: «Сразу почувствовал, что в меня вошла новая сила. Чувствую себя совсем хорошо… Странная болезнь, — прибавил он, — что бы это могло быть? Хотелось бы об этом почитать». И Ленин в самом деле начал читать медицинские книги, заимствованные у младшего брата — врача Дмитрия Ильича. Несмотря на хорошее в целом состояние, время от времени у Ленина появлялись непродолжительные от нескольких секунд до минут спазмы сосудов с параличами правых конечностей, не оставляя, впрочем, после себя заметных следов. Удержаться от этого немыслимо… Если бы я не сидел в это время, то, конечно, упал бы». К сожалению, нередко он и падал. По этому поводу Ленин шутил: «Когда нарком или министр абсолютно гарантирован от падения?
Спазмы, которых до конца июня у него было 10, его беспокоили и расстраивали. В течение лета, в июле, августе, припадки были значительно реже. Сильный спазм с потерей речи и парезом конечностей случился 4 августа после инъекции мышьяка, который закончился через 2 часа полным восстановлением функций. В сентябре их было только 2, да и то слабые. Головные боли, бывшие в июне почти ежедневно, в августе прекратились. Наладился и сон; бессонница была только после свиданий с коллегами по партии. Профессор Фёрстер, которому Ленин верил больше других, 25 августа отметил полное восстановление двигательных функций, исчезновение патологических рефлексов. Он разрешил чтение газет и книг. В августе Ленина более всего занимали проблемы контроля и работа Наркомата рабоче-крестьянской инспекции.
В сентябре он уже пишет обстоятельную записку в рабоче-крестьянскую инспекцию В. Аванесову об изучении зарубежного опыта и организации работы канцелярского труда в советских учреждениях. Ерманского «Научная организация труда и производства и система Тейлора». Фёрстера, В. Крамера, Ф. Гетье разрешает Ленину приступить к работе с 1 октября. Дела захлестывают его через край, 3 октября он председательствует на заседании Совнаркома, 6 октября участвует в работе Пленума ЦК партии, но чувствует себя очень плохо. Он отказывается принять участие в съезде рабочих текстильной промышленности и выступить на V Всероссийском съезде комсомола 10 октября. По воспоминаниям И.
Уншлихта 1934 , Ленин признавался: «Физически чувствую себя хорошо, но нет уже прежней свежести мысли. Выражаясь языком профессионала, потерял работоспособность на довольно длительный срок». Однако 17, 19, 20, 24, 26-го октября 1922 года он по-прежнему председательствует на заседаниях Совнаркома, решает множество крупных и мелких дел Лозаннская конференция, ближневосточные проблемы, селекционная работа, торфяные разработки и т. Диккенсу, но, не досмотрев, покидает театр, полностью потеряв интерес к пьесе. Ноябрь 1922 года — последний активный месяц в политической жизни В. Он по-прежнему ведет заседания Совнаркома, участвует в заседаниях политбюро, Совета Труда и Обороны, выступает на немецком языке 13 ноября на IV конгрессе Коминтерна с докладом «Пять лет российской революции…» Последнее его публичное выступление было 20 ноября 1922 года на Пленуме Московского Совета. Однако Ленин медлит с отъездом; остаются нерешенными тысячи дел: строительство Семиреченской железной дороги, все еще неясен вопрос о монополии внешней торговли, необходимо усиление борьбы со скупщиками платины, с хищническим ловом рыбы в Азовском море и т. Ленин находит время написать в эти дни статью «Несколько слов о Н. Однако силы покидают его, и 7 декабря он уезжает в Горки.
Несмотря на усталость, Ленин готовится к выступлению на X Всероссийском съезде Советов, 12 декабря он возвращается в Москву. Врачебный консилиум запишет: «С большим трудом удалось уговорить Владимира Ильича не выступать ни в каких заседаниях и на время совершенно отказаться от работы. Владимир Ильич в конце концов на это согласился и сказал, что сегодня же начнет ликвидировать свои дела». Придя в себя после приступов, Ленин, не откладывая, пишет письма, касающиеся вопросов, которые более всего его волнуют: о монополии внешней торговли, о распределении обязанностей между Советом Народных Комиссаров и Советом Труда и Обороны. Он страшно волнуется за исход обсуждения на пленуме ЦК проблемы монополии внешней торговли. Просит Е. Ярославского записать выступление Н. Бухарина, Г. Пятакова и других по этому вопросу на пленуме ЦК и непременно показать ему.
С этого момента начинается период изоляции, заточения Ленина, полное отстранение его от партийных и государственных дел. Ленин не может смириться со своим положением. Еще так много нерешенного и недоделанного. Он просит консилиум врачей «хотя бы в течение короткого времени диктовать «дневники». На совещании, которое собрал Сталин 24 декабря 1922 года с участием Каменева и Бухарина и врачей, было принято следующее решение: «1. Владимиру Ильичу предоставляется право диктовать ежедневно 5— 10 минут, но это не должно носить характера переписки и на эти записки Владимир Ильич не должен ждать ответа. Свидания запрещаются. Ни друзья, ни домашние не должны сообщать Владимиру Ильичу ничего из политической жизни, чтобы этим не давать материала для размышлений и волнений». Это было суровое решение.
Завещание Однако нельзя запретить думать, анализировать, размышлять. Кто будет руководить партией и государством? Грозит ли партии раскол? Что делать, чтобы предупредить нарождающийся культ генерального секретаря, как демократизировать узкий круг ЦК, пользующийся привилегиями, как исключить «комчванство» новой партийной и советской бюрократии, бесхозяйственность, воровство, хищения, какова роль рабоче-крестьянской инспекции и центральной контрольной комиссии, будет ли благополучно решен национальный вопрос и автономизация республик, как должна развиваться кооперация? Ленин обдумывает эти проблемы в долгие бессонные ночи и каждый день, начиная с 23 декабря 1922 года по 5 марта 1923 года, диктует последние свои мысли, редактирует и правит их корректуру. Не будучи политиком, автор не берется оценить по существу значение этих статей-размышлений. С точки зрения врачебной, имея в виду ту опустошительную работу, которую проделала болезнь в мозгу Ленина, уже приведшая к этому времени к огромным дефектам мозговых структур, невозможно отделаться от ощущения чуда: в статьях, продиктованных в это тяжелое время, — характерные для Ленина ясный анализ, полемическая убежденность, твердая вера в возможность и реальность создания в России подлинно социалистического государства, богатого и свободного общества, вера в мировую революцию. Мне представляется блестящей по глубине и смыслу его записка «К вопросу о национальностях или об «автономизации» 31 декабря 1922 года. Более того, ленинские положения о национализме нации угнетающей и национализме наций угнетенных, о взаимоотношениях больших и малых наций, о возможности «оставить союз советских социалистических республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность», о национальных языках «строжайшие правила относительно употребления национального языка» и т.
Кстати, непосредственным поводом этой записки явилась «великорусско-националистическая кампания» Орджоникидзе и Сталина. Далее Ленин диктует «Странички из дневника», где он уделяет первостепенное внимание народному просвещению: «Конечно, в первую голову должны быть сокращены расходы не Наркомпроса, а расходы других ведомств, с тем, чтобы освобожденные суммы были обращены на нужды Наркомпроса». В больших по объему записках «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин» и «Лучше меньше, да лучше», продиктованных до 2 марта 1923 года, Ленин затрагивает ключевые, по его мнению, проблемы: улучшение работы никуда не годного государственного аппарата путем укрепления Рабоче-крестьянской инспекции и центральной контрольной комиссии, переход от мелкокрестьянского хозяйства периода нэпа к кооперации, которая, по мнению Ленина, и приведет к подлинному социализму. К сожалению, все статьи, обычно именуемые «завещанием» Ленина, хоть и были опубликованы кроме Письма к съезду , но по сути они никак не повлияли на ход истории нашего государства. Кончина Нельзя пройти мимо эпизода, видимо, сильно повлиявшего на отношение Ленина к Сталину, которого он в свое время называл «чудесным грузином», — эпизоде, который, к тому же, несомненно ускорил гибель Ленина. В декабре 1922 года Сталин, как уже было упомянуто, выполняя решение об изоляции Ленина, в разговоре по телефону оскорбил Н. Крупскую, грубо потребовав, чтобы она не говорила с Лениным о делах, иначе он «потянет» ее в ЦКК. Не исключено, что в ответ на то, что она имела разрешение от врачей и как жена Владимира Ильича лучше знает, что ему можно и что нельзя, Сталин грубо оборвал ее: «Мы еще посмотрим, какая Вы жена Ленина», — намекая на старую дружбу Ленина с И. Спустя два с половиной месяца об этом эпизоде Н.
Крупская рассказала Ленину, который пришел в страшное волнение и написал резкое письмо Сталину. Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Каменеву… Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения. С уважением Ленин». Ответ Сталина поразителен по прямолинейной циничности. Он не пишет «Уважаемый» и «С уважением», как это делает Ленин. К Ленину он обращается официально сухо «Т. Инцидент этот тяжело повлиял на течение заболевания Ленина. Крамер он не знал о конфликте , — наступил двухчасовой припадок, выразившийся в полной потере речи и полным параличом правой конечности».
Ленин оказался прикованным к постели, без какой-либо возможности общаться с окружающими, тем более читать и писать. Однако в середине мая 1923 года состояние здоровья начинает улучшаться, и 15 мая Ленина увозят из кремлевской квартиры в Горки. Профессор Кожевников пишет, что Ленин «окреп физически, стал проявлять интерес как к своему состоянию, так и ко всему окружающему, оправился от так называемых сенсорных явлений афазии, начал учиться говорить». Летом 1923 года, начиная с 15—18 июля, Ленин начинает ходить, пробует писать левой рукой, в августе уже просматривает газеты. Преданная Надежда Константиновна Крупская ухаживает за больным, учится понимать его жесты, отдельные слова, интонации, мимику. Крупская пишет в письмах И. Арманд дочери И. Арманд — другу семьи В. Ленина: «Живу только тем, что по утрам В.
Но дело в том, что сейчас я целые дни провожу с В. Поправка идет здоровая — спит все время великолепно, желудок тоже, настроение ровное, ходит теперь с помощью много и самостоятельно, опираясь на перила, поднимается и спускается с лестницы. Руке делают ванны и массаж, и она тоже стала поправляться. С речью тоже прогресс большой — Фёрстер и другие невропатологи говорят, что теперь речь восстановится наверняка, то, что достигнуто за последний месяц, обычно достигается месяцами. Настроение у него очень хорошее, теперь и он видит уже, что выздоравливает, — я уж в личные секретари к нему прошусь и собираюсь стенографию изучать. Каждый день я читаю ему газетку, каждый день мы подолгу гуляем и занимаемся…» 18 октября 1923 года Ленин просит отвезти его в Москву. Это был грустный прощальный визит в Кремль, где он зашел в свой кабинет, проехал по Сельскохозяйственной выставке, переночевал и утром уехал в Горки, где ему предстояло остаться до кончины. Ноябрь и декабрь 1923 года Ленин провел, в сущности, в полной изоляции, его посетили только Н. Бухарин, Е.
Преображенский и некоторые мало известные лица. Крупская, — Владимир Ильич стал, видимо, волноваться, я сказала ему, что резолюции приняты единогласно». Ферстер и В. Вскоре начался последний приступ болезни. Ленину дали бульон, который он «пил с жадностью, потом успокоился немного, но вскоре заклокотало у него в груди», — вспоминала Н. Бессознательнее становился взгляд. Владимир Александрович и Петр Петрович медбрат и охранник держали его почти на весу на руках, временами он глухо стонал, судорога пробегала по телу, я держала его сначала за горячую мокрую руку, потом только смотрела, как кровью окрасился платок, как печать смерти ложилась на мертвенно побледневшее лицо. Профессор Ферстер и доктор Елистратов впрыскивали камфору, старались поддержать искусственное дыхание, ничего не вышло, спасти нельзя было». Вечером в 18 часов 50 минут 21 января 1924 года Ленин умер.
Ему было 53 года. Я не предполагал и не мог себе представить, что старые архивные документы, относящиеся к периоду болезни и смерти Ленина, могут обладать таким сильным эмоциональным воздействием. Многое можно почувствовать, понять и прочесть между строк в пожухлых от времени немых свидетелях ушедшего времени. Вот торопливо, крупным размашистым почерком исписанный Н. Семашко листок отрывного блокнота. Интеллигент старой формации, близкий Ленину нарком здравоохранения, который, как утверждал позже на заседании комиссии по увековечиванию памяти Ленина К. Ворошилов, был против длительного сохранения тела покойного вождя и которого поэтому «надо гнать из комиссии», этот совестливый врач, принимая близко к сердцу свою ответственность и, может быть, чувствуя даже особую личную вину за печальный исход болезни глубоко почитаемого им человека, мучая себя за бессилие сохранить жизнь Ленина, взволнованно просит патологоанатома А.
Из документа Валерий Новоселов сделал вывод, что именно это заболевание убило Ленина. Машинистки не имели медицинского образования, и этим объясняются как ошибки, так и рукописно выставленные медицинские термины", — считает Новоселов.
Он привел в пример запись от 30 мая 1922 года: "Приезжал Сталин. Беседа о suicidium". Скорее всего, термин "суицид" на латыни врач записал лично. Далее следует запись от 30 мая 1922 года: "Пациент не может сказать ни одной фразы целиком, не хватает слов, постоянно зевает. Хотел идти умыться в уборную, не знает, как пользоваться зубной щеткой — сначала взял щетку щетиной в руки и с недоумением смотрел и не знал, как быть". В последние месяцы своей жизни Ленин был в Горках, около 40 километров от Кремля, в бывшей усадьбе вдовы Саввы Морозова.
Ленин в Горках. Фото: Википедия В последний день своей жизни, 21 января 1924 года, он левой рукой оторвал листок перекидного календаря.
С утра чувствовал слабость, но врачи не увидели ничего угрожающего жизни. Однако к вечеру ему становится плохо — судороги, пульс 120-130, температура — до 42 с половиной градуса. В 18 часов 50 минут наступает смерть. Владимир Ильич Ленин цветной портрет. Фото: Википедия Нарком здравоохранения Николай Семашко сообщил в своем отчете, что основная причина болезни и смерти Ленина — затвердение стенок сосудов мозга артериосклероз. Внутренняя сонная артерия буквально окаменела, поскольку была пропитана известью, и при ударе пинцетом казалось, что ударяли по кости. Часть сосудов в левом полушарии были без просветов и не пропускали кровь. Потому и перестали работать центры, отвечающие за движение и речь.
Официальный диагноз подписали лишь восемь врачей из 27 медиков Кремля. Более того, доктора, не разгадавшие болезнь Ленина при его жизни и лечившие по сути дела наугад, и после смерти вождя не пришли к общему выводу. После вскрытия тела было составлено восемь разных заключений о причине смерти. В том числе в одном вердикте называли застарелый сифилис. По мнению академика медицины Юрия Михайловича Лопухина, Ленин не зря с недоверием относился к немецким спецам: приглашенные светила не смогли выявить суть заболевания и завели всех в тупик: «Больному были последовательно поставлены три неверных диагноза, в соответствии с которыми и лечили его неверно: неврастению переутомление , хроническое отравление свинцом и сифилис мозга». А лечили Ленина в основном такими лекарствами, которые применяют при сифилисе: препаратами йода, ртути, мышьяка и прививками малярии. После вскрытия следов сифилиса не нашли, и эту версию многие медики отвергли, в частности, выдающийся немецкий невролог Макс Нонне, отметил: «Абсолютно ничто не свидетельствовало о заболевании сифилисом». Американские специалисты высказали аналогичное мнение.
Они посчитали, что всему виной — плохая наследственность, поскольку отец Ленина, Илья Николаевич, тоже умер от кровоизлияния в мозг и практически в этом же возрасте — в 54 года. Сталин и Ленин в Горках в сентябре 1922 г. Фото: Википедия «Меня отравили» Были предположения, что смерть Ленина наступила в результате отравления, и к этому приложил руку Сталин. Известно, что Ленин 30 мая 1922 года, когда ему стало худо, сам попросил Сталина принести ему яд.
Фото: Википедия Пули замедленного действия В 1918 году на Ильича было совершено два покушения. Одно — в январе, в нем Ленин не пострадал. Второе — 30 августа на заводе Михельсона: в него стреляли. Арестовали тогда Фанни Каплан, она принадлежала к партии эсеров и якобы сама призналась в преступлении.
Покушение на Ленина из фильма «Ленин в 1918 году». Фото: Википедия Однако Каплан была практически полуслепая и вряд ли могла участвовать в покушении. Кто же все организовал, так и осталось тайной. В Ленина попали две пули: одна в руку, другая в шею. Извлекли только одну, вторую решили не трогать — опасно вторгаться в область шеи, где много важных сосудов. Довольно скоро Владимир Ильич оправился от ранения. Однако в 1921 году, когда заканчивалась эпоха «военного коммунизма», у Ленина начала периодически болеть голова, он быстро уставал. Дальше состояние усугубляется, дело доходит до инсульта.
К концу 1922-го года он уже не может нормально говорить. Ленин понимает, что ему, возможно, осталось немного, и торопится дать товарищам по партии последние наставления. Он делает это в своих последних работах, ровно за год до смерти. Его больше всего волнует новая экономическая политика, работа госаппарата и кандидатура будущего лидера большевиков. Кстати, оценивая личности возможных преемников, он дает Сталину нелестную характеристику. Весной 1923 года Ленина перевозят в подмосковные Горки. Его состояние тяжелое: с февраля отказали правая рука и нога. Есть фотография за полгода до его смерти: худой, болезненный человек с безумными глазами.
Иногда ему становится немного лучше, потом опять хуже.