Новости асанья мануэль

Асанья Мануэль (полн. Мануэль Асанья-и-Диес, Manuel Azana y Diez) (10 января 1880. Алькала-де-Энарес — 4 ноября 1940, Монтобан, Франция) — испанский государственный и. Родившийся в богатую семью, Мануэль Асанья Диас был осиротевшим в очень молодом возрасте.

Внезапно: Лукашенко приказал найти коррупционеров – назавтра найдено 13

Мануэ́ль Аса́нья-и-Ди́ас — испанский политический деятель левоцентристского толка, президент Испании (1936—1939). Писатель. Асанья Мануэль (полн. Мануэль Асанья-и-Диес, Manuel Azana y Diez) (10 января 1880. Алькала-де-Энарес — 4 ноября 1940, Монтобан, Франция) — испанский государственный и. Асанья (Azana) Мануэль (10.1.1880. Алькала-де-Энарес, — 4.11.1940, Монтобан, Франция), испанский политический деятель и литератор.

МАСОНСТВО В ИСПАНИИ В 20 ВЕКЕ

Защитник «Атлетико» Мануэль Санчес перешел в «Осасуну» на правах аренды. Асанья Мануэль (полн. Мануэль Асанья-и-Диес, Manuel Azana y Diez) (10 января 1880. Алькала-де-Энарес — 4 ноября 1940, Монтобан, Франция) — испанский государственный и. Мануэль Асанья не был слепцом, чтобы не видеть надвигающейся угрозы.

Участие в правительстве

  • Мануэль Асанья - Википедия
  • Внезапно: Лукашенко приказал найти коррупционеров – назавтра найдено 13
  • Бои за Мадрид. Мятеж становится войной
  • Каталонский эксперимент: от рассвета до заката за один месяц
  • Смотри также
  • Борьба Каталонии за независимость

Содержание

  • Мануэль Асанья – цитаты
  • МАСОНСТВО В ИСПАНИИ В 20 ВЕКЕ | MKnyazev | Дзен
  • Асанья, Мануэль
  • Временное правительство и принятие конституции (апрель — декабрь 1931)
  • Научных статей по теме не найдено
  • Его ранняя карьера

Франко придет, порядок наведет

Другое дело - принимать эту логику или ее отвергнуть. Сепаратисты акцентировали внимание на историческом праве Каталонии на независимость. Чем мы хуже Португалии, которая также когда-то была частью Испании, но прекрасно существует как независимое государство? Этот вопрос задавался часто и на разных этажах каталонского общества. У каталонцев есть свой язык, ее территория имеет устоявшиеся границы, у каталонских региональных структур власти едва ли не самая долгая на территории Испании история… Официальный Мадрид стремился уходить от обсуждения исторических тем, фактически избрав в качестве исходной точки для трактовки сложившейся ситуации создание в Испании демократического государства в постфранкистский период. Логика здесь, видимо, такова: что там было в период франкизма или еще раньше, когда не существовало нынешних демократических законов, - это другая история, не имеющая прямого отношения к современному состоянию дел. Сейчас мы живем в новой реальности, и нужно исходить только из этого. Правильная ли это линия, покажет дальнейшее развитие кризиса. Как представляется, попытка отказаться от истории, свести ее только к последним 40 годам - это достаточно скользкий путь. Более разумно, на мой взгляд, поступает тот, кто подчеркивает, что современное каталонское общество - многонациональное по своей сути, а сама процветающая Каталония - продукт усилий всей Испании, а не только каталонцев. Об этом, в частности, постоянно говорит упоминавшийся выше Хосеп Боррель.

Каталонские националисты выбрали подчеркнуто мирный, ненасильственный путь своей борьбы. Они задаются вопросом: почему гражданам Квебека в Канаде и Шотландии в Великобритании было позволено провести согласованные с центральными властями референдумы об отделении, а власти Испании воспрепятствовали этому? На их взгляд, в ХХI веке воля народа является единственным законным мерилом справедливости и легальности того или иного события, а законы, если они не соответствуют новой реальности, должны быть изменены. Поэтому постоянные отсылки в позиции центральных властей к Конституции страны представлялись теоретикам каталонского сепаратизма неубедительными. Надо признать, что каталонские сепаратисты неоднократно предлагали Мадриду согласовать условия проведения «законного» референдума, любые итоги которого положительные или отрицательные для каталонских националистов получили бы признание и закрыли вопрос об отделении Каталонии в принципе, в том случае, если бы победили сторонники сохранения единой Испании. То есть применить ту схему, которая была согласована в свое время между правительством Великобритании и автономными властями Шотландии. К этому призывали правительство Рахоя и третья сила в испанском парламенте - левая партия «Подемос», которая в то же время выступает против отделения Каталонии от Испании. При этом в позиции каталонских сепаратистов присутствовало откровенное лукавство. Диалог с центральным правительством, «согласованный» референдум и другие подобные мероприятия имели для них смысл только как средство добиться своей цели, то есть легализовать процесс отделения от Испании. Другая перспектива их вряд ли устроила.

Пострадали от действий национальной полиции и гражданских гвардейцев около 900 человек. Кадры массовых избиений безоружных людей, вламывания полицейских в школы, где должно было пройти голосование, и при этом орудовавших увесистыми кувалдами и т. Все это действо очень напоминало сцены из голливудских блокбастеров про будущее, когда угрожающего вида служители закона в неких тоталитарных государствах жестоко разгоняют участников мирных протестов. Надо в этой связи отдать должное каталонцам, которые не ответили насилием на насилие и сохранили терпение и присутствие духа. Сейчас трудно сказать, как эти события скажутся на дальнейшем развитии ситуации в Каталонии, но обычно подобные эпизоды надолго сохраняются в народной памяти и со временем обретают форму легенды или ее подобия. Нельзя исключить, что и события 1 октября 2017 года будут в дальнейшем трактоваться как эпизод мини-гражданской войны и использоваться в качестве свидетельства подавления Мадридом глубоко засевших в душу каталонского народа во всяком случае, значительной его части чаяний когда-то получить независимость. Каталония - одна из самых развитых частей Испании. При этом налоги, отчисляемые Каталонией в общенациональный бюджет, существенно превышают обратные выплаты Мадрида. Иными словами, Каталония - это регион-донор, за счет которого покрываются расходы менее развитых областей Испании. Там это называется политикой солидарности между национальностями и регионами, закрепленной в статье 2 Конституции страны.

Это, однако, дает основание местным сепаратистам утверждать, что Испания, дескать, грабит, обирает Каталонию, и если та станет независимым государством, то каталонский народ будет жить лучше. Естественно, подобные доводы сторонников независимости основаны на песке. Как показывает опыт других стран, переживших последствия распада единых государств, лишь некоторые из них смогли приспособиться к условиям самостоятельного существования, да и то не сразу и с существенными издержками для жизненного уровня населения. Большинство же таких государств по-прежнему пребывает между небом и землей в поисках своей национальной идентичности, а их население страдает от резкого снижения экономического, культурного и образовательного стандартов жизни. Так что каких-то гарантий, что Каталония и ее население что-то выиграли бы в экономическом плане от обретения независимости, нет - это не более чем иллюзия. Свидетельством же того, что крупный бизнес был не в восторге от сепаратистских планов руководства Женералитата, стало бегство из Каталонии крупнейших банков и компаний, спешно переведших свои штаб-квартиры в другие регионы Испании. Так, в течение октября из Каталонии передислоцировалось более 1,5 тыс. Если этот процесс продолжится, то, как считают ведущие испанские экономисты, такое развитие неминуемо приведет к резкому сокращению инвестиций в каталонскую экономику и созданию условий для начала рецессии, для выхода из которой потребуются годы. Переживаемые Каталонией события в целом представляют собой крайне неоднозначное, многоцветное полотно, эпизоды на котором каждодневно рисует неизвестный художник по одному ему ведомому замыслу. На этом полотне нет ни отпетых злодеев, ни носителей истины в последней инстанции.

Лидеры каталонских сепаратистов, видимо, искренне верят в то, что обретение их родиной независимости пошло бы на пользу Каталонии и ее народу. Но так ли это и стоит ли ради призрачной мечты, сильно напоминающей утопию, разрушать нормальную жизнь миллионов каталонцев, вновь делить собственный народ на две непримиримые части, как это было в годы гражданской войны, разжигать ненависть каталонцев к испанцам, с которыми им делить нечего? При всей самобытности и уникальности нынешних каталонских событий, наблюдая за ними, возникает устойчивое чувство дежавю. Сотни тысяч людей на улицах, море развевающихся над ними флагов, пылкие речи ораторов с импровизированных городских трибун и в парламентах, жаркие дискуссии политологов в телевизионных и радиостудиях - как все это нам знакомо из нашей собственной истории последних трех десятилетий и из истории других стран и народов, некоторые из которых были для нас еще совсем недавно братскими. Никогда, за очень редкими исключениями, распады стран не приводили к однозначно позитивным результатам. Скорее, к трагедиям, для преодоления последствий которых требовались не годы, а десятилетия. Как совершенно справедливо сказал в свое время Президент России В. Эвентуальный выход Каталонии из Испании, конечно, не был бы сопоставим по своим масштабам и возможным последствиям с коллапсом Советского Союза, но это тоже могло бы быть очень серьезным катаклизмом, по крайней мере европейского уровня. Испанские и в целом европейские политики и эксперты-политологи стремятся при анализе ситуации в Каталонии и вокруг нее уходить от аналогий с распадом СССР, указывая на то, что, дескать, нельзя сравнивать авторитарное и демократическое государства и, соответственно, ставить знак равенства между центробежными процессами тогда и теперь в силу их неоднородности. Приведем для подтверждения этой мысли цитату из передовицы во влиятельной испанской газете «Эль Паис» за 7 октября 2017 года под заголовком «Антиевропейский процесс: вызов сторонников независимости создает угрозу стабильности Евросоюза».

Приведем для подтверждения этой мысли цитату из передовицы во влиятельной испанской газете «Эль Паис» за 7 октября 2017 года под заголовком «Антиевропейский процесс: вызов сторонников независимости создает угрозу стабильности Евросоюза». В статье дословно сказано следующее: «Ссылаться на то, что другие маленькие страны получили независимость и вошли в Евросоюз, значит извращать историю: если европейский процесс дал приют прибалтийским и балканским странам, то только потому, что это был единственный выход для одних территорий, залитых кровью усилиями ксенофобского национализма или вследствие коллапса империи-окупанта, подавлявшей свободы, как бывший Советский Союз»5. Понятно, что речь идет о желании каталонских националистов после отделения от Испании остаться в Евросоюзе, где им, однако, нет места, в отличие от новых независимых государств, образовавшихся после драматического распада Югославии и СССР. Но так ли все просто, как пишет уважаемая газета? Сам факт того, что многонациональная Испания формировалась веками, ни у кого не вызывает сомнений, равно как и тот факт, что Каталония оказалась в составе этого государства в силу исторических процессов. Поэтому отделение сегодня Каталонии от Испании выглядело бы во многом неестественно. Приходится констатировать, что отношение цивилизованного Запада к этим двум событиям, которые разделяет между собой четверть века, прямо противоположное - от скрытой или явной радости, в одном случае, до отказа сегодня поддержать устремления Каталонии получить независимость - в другом.

Хотя именно четверть века назад, как можно полагать, под фундамент многонациональных государств была заложена сепаратистская бомба с часовым механизмом. И эскапады Мадрида по поводу того, что демократическое, правовое государство только в силу самого факта своего существования является гарантией от сепаратизма, - это не более чем фигуры речи или наивные иллюзии. Каталонский сепаратизм существовал и при монархии, и при диктатуре, и в условиях демократии, и, соответственно, у него - глубокие, исторические корни. И испанским властям, видимо, следовало бы глубже разобраться в причинах этого явления, чем просто сводить дело исключительно к проискам группы сепаратистов-мятежников. Комментируя каталонские события, В. Путин подчеркнул, что с объявлением независимости Каталонии было проявлено «единодушное осуждение сторонников независимости Евросоюзом и целым рядом других государств». Однако в свое время фактически приветствовали распад целого ряда государств в Европе, не скрывая радости по этому поводу».

Президент назвал это проявлением двойных стандартов, которые таят в себе серьезную опасность для развития Европы и других континентов, для продвижения интеграционных процессов во всем мире6. В качестве иллюстрации сказанного В. Путиным сошлемся на заявления руководителей Евросоюза, озаботившихся тем, что «в том случае, если Каталония получит независимость, другие сделают то же» и что в течение 15 предстоящих лет численность ЕС может возрасти до 98 членов. Если сейчас трудно совладать с 27 членами не считая Великобританию после брекзита , то «с 98 это будет вообще невозможно»7. При этом факт удвоения численного состава Евросоюза после 1991 года их почему-то совсем не смутил, а, напротив, вызвал глубокое удовлетворение. Многим тогда казалось, что следующим шагом каталонских властей станет незамедлительное провозглашение независимости этого региона. Однако этого не случилось.

Только 10 октября Пучдемон, выступая в автономном Парламенте, сделал весьма двусмысленное заявление о том, что он «как председатель Женералитата принимает на себя осуществление народного мандата, чтобы Каталония стала независимым государством в форме республики», но при этом он «предлагает, чтобы парламент отложил реализацию последствий декларации о независимости для проведения диалога с правительством Испании в предстоящие недели»8. Политические остряки в Испании шутили по этому поводу, что если в 1934 году независимость Каталонии продлилась десять часов, то в 2017-м - всего восемь секунд, разделивших две приведенные выше фразы Пучдемона. И хотя по завершении «исторического» заседания каталонского Парламента депутаты от всех партий сепаратистского блока подписали в кулуарах некую декларацию о независимости, все понимали, что даже «подписанты» не рассматривают ее как юридически значимый документ. Такое развитие событий стало первым тревожным звонком для многочисленных сторонников независимости, которые ждали от своего лидера решительных действий, а получили взамен чисто символическую компенсацию. Пребывало в сомнениях и правительство Испании, так и не поняв, провозглашена независимость Каталонии или нет. От правильного понимания состоявшегося в Барселоне действа зависел алгоритм его дальнейших шагов. Премьер Рахой направил Пучдемону послание, в котором обозначил предельный срок для того, чтобы тот дал ясный и четкий ответ: да или нет.

Но Пучдемон опять предпочел юлить, прикрывая свою нерешительность завесой витиеватых выражений, в которых он перекладывал всю вину на Мадрид и обвинял его в нежелании считаться с волей каталонского народа. Переписка продолжалась до конца октября. В качестве приемлемого для всех выхода центральные власти предлагали Пучдемону самому назначить проведение досрочных выборов в Парламент Каталонии, но он отказался это сделать. В конце концов собравшись с духом, сепаратистское большинство автономного Парламента уже формально провозгласило 27 октября независимость Каталонии. Тем самым был перейден Рубикон, после чего власти автономии ступили в пределы терра инкогнита и, соответственно, вышли за границы юридического поля Испании. Сразу после голосования в Парламенте на улицах Барселоны началось массовое празднество по поводу одержанной победы, которое продолжалось всю ночь. Однако победа, как и следовало ожидать, оказалась пирровой.

Ответная реакция испанских властей последовала незамедлительно. Сенат Генеральных кортесов в соответствии со своими конституционными полномочиями принял резолюцию о введении в действие статьи 155 Конституции страны. Сразу после этого состоялось чрезвычайное заседание Совета министров Испании, по итогам которого каталонские правительство и Парламент были распущены, а на 21 декабря назначены досрочные автономные выборы. От своей должности был отстранен и начальник автономной каталонской полиции Траперо, действия которого в ходе референдума 1 октября расследуются компетентными органами Испании. Большинство полномочий главы автономного правительства Каталонии временно возложено на заместителя председателя испанского правительства Сорайю Саенс де Сантамарию. Проявленная центральными властями решительность была с ликованием встречена каталонскими сторонниками сохранения единства Испании, которые сменили на улицах Барселоны ликовавших до них сторонников независимости. Тем не менее некая интрига продолжала существовать: как поведут себя в новой ситуации Пучдемон и его команда.

Ведь формально ими была провозглашена независимость Каталонии, и, по логике вещей, с этого момента решения Мадрида уже не указ для каталонских властей. Однако не произошло ничего такого, что говорило бы о том, что Каталония действительно стала независимой. По сути, все ветви власти Каталонии быстро, без дискуссий и препирательства согласились со своим новым статусом - статусом «бывших, отставных», и никто не стал возражать против проведения новых автономных выборов 21 декабря. Сам же Пучдемон вместо того, чтобы, как он обещал, выйти на свое рабочее место в здании Женералитата, неожиданно объявился в понедельник, 30 октября, в Брюсселе, где вновь наделал массу противоречивых заявлений. Хотя на сей раз на него смотрели как на окончательно запутавшегося неудачника, а вовсе не как на серьезного политика. Теперь главных инициаторов сепаратистского эксперимента, которым уже предъявлены обвинения в подготовке переворота, мятежа и растрате государственных средств, судя по всему, ожидает долгий разговор с прокурором. Тем не менее каталонский проект пока полностью не завершен.

Уверен, что нас еще ожидает немало изгибов этого сложного, зигзагообразного процесса. Однако первые выводы уже можно сделать.

Ее особенности, уникальный вкус и... Асанья, Мануэль Мануэль Асанья-и-Диас исп.

Биография Семья и образование Родился в состоятельной семье, рано осиротел. Окончил колледж ордена августинцев в Эскориале именно в это время Асанья расстался с религиозными взглядами. Лиценциат права университета Сарагосы 1897 , доктор права Центрального университета Мадрида 1900. Журналист, писатель, политик В молодости работал помощником адвоката Луиса Диаса Кобеньи другим помощником в это же время был будущий предшественник Асаньи на посту президента Испании Нисето Алькала Самора.

Затем ввязался в неудачное предприятие с организацией электрической фабрики, но, потеряв состояние, с 1910 года работал в ведомстве регистрации и нотариата. С 1911-го продолжал образование в Париже. В 1913—1920 гг. Публиковался в изданиях El Imparcial и El Sol.

С 1914 был членом Реформистской партии, лидером которой являлся Мелькиадес Альварес расстрелянный республиканскими военными в 1936 в бытность президентом Асаньи, который не сумел предупредить убийство своего бывшего политического наставника. Во время Первой мировой войны Асанья работал корреспондентом во Франции, в том числе на фронте; его материалы имели ярко выраженную профранцузскую направленность. В 1918 и 1923 гг. В 1918-м участвовал в создании Испанского демократического союза, после неудачи этого политического проекта вернулся во Францию, где работал журналистов в газете Figaro.

Женился на сестре своего коллеги-журналиста Сиприано Риваса Черифа. Кроме того, он переводил труды Джорджа Борроу, Бертрана Рассела, Стендаля, занимался литературной критикой, публицист, эссеист. В 1924 году опубликовал энергичное воззвание, направленное против диктатуры. В 1925 году, вместе с другом и соратником, учёным-химиком Хосе Хиралем, основал партию Республиканское действие.

Ссылки на энциклопедический словарь допускаются без каких-либо ограничений. Ссылка на словарную статью.

Асанья-и-Диас, Мануэль

На удивление красноречивый, прекрасный знаток любой темы, о которой шла речь, нерешительный в критические минуты и ироничный перед лицом неприятностей, он мог проявлять и диктаторскую бескомпромиссность, и оптимизм, когда приходилось бороться с трудностями. В оппозиции После победы правоцентристских сил на парламентских выборах в ноябре 1933, Асанья ненадолго отошёл от политики, написав книгу «Во власти и в оппозиции». В 1934 он стал лидером вновь созданной Лево-республиканской партии, объединившей Республиканское действие, радикал-социалистов лидер — министр образования в правительстве Асаньи Марселино Доминго и Республиканскую Галисийскую автономную организацию лидер — Сантьяго Касарес Кирога. В том же году он был арестован по обвинению в подстрекательстве к восстанию в Барселоне с целью провозглашения каталонского государства. Он был освобождён судом в 1935 и описал эти события в книге «Моё восстание в Барселоне». В конце 1935 принял активное участие в создании левой коалиции Народный фронт, победившей на внеочередных парламентских выборах в феврале 1936. Президент В феврале-мае 1936 был премьер-министром, а после смещения с должности президента Алькала Саморы сменил его на этом посту 10 мая 1936. Начало гражданской войны в июле 1936 стало сильнейшим ударом по его позициям, роль президента становилась всё более номинальной, у него были значительные разногласия с премьерами-социалистами Франсиско Ларго Кабальеро и Хуаном Негрином. Придя к выводу, что республиканцы не могут выиграть войну, Асанья стал сторонником компромисса с франкистами. Однако для националистов он, как и ранее, оставался неприемлемой фигурой, с которой были связаны основные республиканские реформы. В феврале 1939, после потери республиканцами контроля над Каталонией, Асанья пешком перешёл Пиренеи и бежал во Францию, где 27 февраля заявил о своей отставке — этот шаг способствовал падению легитимности властей республики, где всего неделю спустя сторонники компромисса с франкистами во главе с С.

Касадо осуществили переворот. Эмигрант Жил в эмиграции во Франции. В 1940, после оккупации немцами севера Франции и создания на её юге вишистского правительства, представители режима Франко настаивали на задержании Асаньи, находившегося в то время в Руссильоне, и его выдачи в Испанию. Гестапо хотело его арестовать. Однако посол Мексики во Франции Луис Родригес спас Асанью, перевезя его в машине скорой помощи в Монтобан, где в нескольких комнатах временно располагалась мексиканская миссия. Там Асанья с женой прожили несколько месяцев. Епископ Монтобана причастил его перед смертью — таким образом, Асанья вернулся в лоно католической церкви.

Приведем для подтверждения этой мысли цитату из передовицы во влиятельной испанской газете «Эль Паис» за 7 октября 2017 года под заголовком «Антиевропейский процесс: вызов сторонников независимости создает угрозу стабильности Евросоюза». В статье дословно сказано следующее: «Ссылаться на то, что другие маленькие страны получили независимость и вошли в Евросоюз, значит извращать историю: если европейский процесс дал приют прибалтийским и балканским странам, то только потому, что это был единственный выход для одних территорий, залитых кровью усилиями ксенофобского национализма или вследствие коллапса империи-окупанта, подавлявшей свободы, как бывший Советский Союз»5. Понятно, что речь идет о желании каталонских националистов после отделения от Испании остаться в Евросоюзе, где им, однако, нет места, в отличие от новых независимых государств, образовавшихся после драматического распада Югославии и СССР. Но так ли все просто, как пишет уважаемая газета? Сам факт того, что многонациональная Испания формировалась веками, ни у кого не вызывает сомнений, равно как и тот факт, что Каталония оказалась в составе этого государства в силу исторических процессов. Поэтому отделение сегодня Каталонии от Испании выглядело бы во многом неестественно. Приходится констатировать, что отношение цивилизованного Запада к этим двум событиям, которые разделяет между собой четверть века, прямо противоположное - от скрытой или явной радости, в одном случае, до отказа сегодня поддержать устремления Каталонии получить независимость - в другом. Хотя именно четверть века назад, как можно полагать, под фундамент многонациональных государств была заложена сепаратистская бомба с часовым механизмом. И эскапады Мадрида по поводу того, что демократическое, правовое государство только в силу самого факта своего существования является гарантией от сепаратизма, - это не более чем фигуры речи или наивные иллюзии. Каталонский сепаратизм существовал и при монархии, и при диктатуре, и в условиях демократии, и, соответственно, у него - глубокие, исторические корни. И испанским властям, видимо, следовало бы глубже разобраться в причинах этого явления, чем просто сводить дело исключительно к проискам группы сепаратистов-мятежников. Комментируя каталонские события, В. Путин подчеркнул, что с объявлением независимости Каталонии было проявлено «единодушное осуждение сторонников независимости Евросоюзом и целым рядом других государств». Однако в свое время фактически приветствовали распад целого ряда государств в Европе, не скрывая радости по этому поводу». Президент назвал это проявлением двойных стандартов, которые таят в себе серьезную опасность для развития Европы и других континентов, для продвижения интеграционных процессов во всем мире6. В качестве иллюстрации сказанного В. Путиным сошлемся на заявления руководителей Евросоюза, озаботившихся тем, что «в том случае, если Каталония получит независимость, другие сделают то же» и что в течение 15 предстоящих лет численность ЕС может возрасти до 98 членов. Если сейчас трудно совладать с 27 членами не считая Великобританию после брекзита , то «с 98 это будет вообще невозможно»7. При этом факт удвоения численного состава Евросоюза после 1991 года их почему-то совсем не смутил, а, напротив, вызвал глубокое удовлетворение. Многим тогда казалось, что следующим шагом каталонских властей станет незамедлительное провозглашение независимости этого региона. Однако этого не случилось. Только 10 октября Пучдемон, выступая в автономном Парламенте, сделал весьма двусмысленное заявление о том, что он «как председатель Женералитата принимает на себя осуществление народного мандата, чтобы Каталония стала независимым государством в форме республики», но при этом он «предлагает, чтобы парламент отложил реализацию последствий декларации о независимости для проведения диалога с правительством Испании в предстоящие недели»8. Политические остряки в Испании шутили по этому поводу, что если в 1934 году независимость Каталонии продлилась десять часов, то в 2017-м - всего восемь секунд, разделивших две приведенные выше фразы Пучдемона. И хотя по завершении «исторического» заседания каталонского Парламента депутаты от всех партий сепаратистского блока подписали в кулуарах некую декларацию о независимости, все понимали, что даже «подписанты» не рассматривают ее как юридически значимый документ. Такое развитие событий стало первым тревожным звонком для многочисленных сторонников независимости, которые ждали от своего лидера решительных действий, а получили взамен чисто символическую компенсацию. Пребывало в сомнениях и правительство Испании, так и не поняв, провозглашена независимость Каталонии или нет. От правильного понимания состоявшегося в Барселоне действа зависел алгоритм его дальнейших шагов. Премьер Рахой направил Пучдемону послание, в котором обозначил предельный срок для того, чтобы тот дал ясный и четкий ответ: да или нет. Но Пучдемон опять предпочел юлить, прикрывая свою нерешительность завесой витиеватых выражений, в которых он перекладывал всю вину на Мадрид и обвинял его в нежелании считаться с волей каталонского народа. Переписка продолжалась до конца октября. В качестве приемлемого для всех выхода центральные власти предлагали Пучдемону самому назначить проведение досрочных выборов в Парламент Каталонии, но он отказался это сделать. В конце концов собравшись с духом, сепаратистское большинство автономного Парламента уже формально провозгласило 27 октября независимость Каталонии. Тем самым был перейден Рубикон, после чего власти автономии ступили в пределы терра инкогнита и, соответственно, вышли за границы юридического поля Испании. Сразу после голосования в Парламенте на улицах Барселоны началось массовое празднество по поводу одержанной победы, которое продолжалось всю ночь. Однако победа, как и следовало ожидать, оказалась пирровой. Ответная реакция испанских властей последовала незамедлительно. Сенат Генеральных кортесов в соответствии со своими конституционными полномочиями принял резолюцию о введении в действие статьи 155 Конституции страны. Сразу после этого состоялось чрезвычайное заседание Совета министров Испании, по итогам которого каталонские правительство и Парламент были распущены, а на 21 декабря назначены досрочные автономные выборы. От своей должности был отстранен и начальник автономной каталонской полиции Траперо, действия которого в ходе референдума 1 октября расследуются компетентными органами Испании. Большинство полномочий главы автономного правительства Каталонии временно возложено на заместителя председателя испанского правительства Сорайю Саенс де Сантамарию. Проявленная центральными властями решительность была с ликованием встречена каталонскими сторонниками сохранения единства Испании, которые сменили на улицах Барселоны ликовавших до них сторонников независимости. Тем не менее некая интрига продолжала существовать: как поведут себя в новой ситуации Пучдемон и его команда. Ведь формально ими была провозглашена независимость Каталонии, и, по логике вещей, с этого момента решения Мадрида уже не указ для каталонских властей. Однако не произошло ничего такого, что говорило бы о том, что Каталония действительно стала независимой. По сути, все ветви власти Каталонии быстро, без дискуссий и препирательства согласились со своим новым статусом - статусом «бывших, отставных», и никто не стал возражать против проведения новых автономных выборов 21 декабря. Сам же Пучдемон вместо того, чтобы, как он обещал, выйти на свое рабочее место в здании Женералитата, неожиданно объявился в понедельник, 30 октября, в Брюсселе, где вновь наделал массу противоречивых заявлений. Хотя на сей раз на него смотрели как на окончательно запутавшегося неудачника, а вовсе не как на серьезного политика. Теперь главных инициаторов сепаратистского эксперимента, которым уже предъявлены обвинения в подготовке переворота, мятежа и растрате государственных средств, судя по всему, ожидает долгий разговор с прокурором. Тем не менее каталонский проект пока полностью не завершен. Уверен, что нас еще ожидает немало изгибов этого сложного, зигзагообразного процесса. Однако первые выводы уже можно сделать.

Кардинал поселился на юге Франции и велел своим подчиненным, испанским священникам, распродавать церковное имущество, не переводя выручку в песеты[46]. Фанатичный мистицизм Церкви вызвал в Испании волну антиклерикальных настроений: особенно подействовали «чудеса», которые в 1930-е годы часто сводились к тому, что «красный», якобы виновный в каком-нибудь кощунстве, «внезапно» падал замертво. Романист Рамон Сендер объяснял вандализм левых против церквей в частности, осквернение мощей реакцией на навязанный церковью обычай прикладываться к «святым костям» и их чрезмерным почитанием в испанской церковной традиции. Женщины во всем черном, следовавшие любому слову своего священника, готовы были поверить во все, даже в самое невероятное: в Испании психические расстройства на религиозной почве встречались чаще любых других. Эта атмосфера причудливым образом воздействовала даже на неверующих: рабочие придумывали небылицы о пытках в монастырях, многие естественные катаклизмы приписывались иезуитам — по примеру самой Церкви, неустанно клеймившей масонов, евреев и коммунистов. Собравшаяся толпа подожгла здание монархической газеты «АВС», пострадала кармелистская церковь на площади Испании; в следующие два дня настал черед множества других церквей. Беспорядки прокатились вдоль Средиземноморского побережья и достигли Андалусии: поджоги имели место в Аликанте, Малаге, Кадисе и Севилье. В конце концов правительство нехотя ввело военное положение. Правые крепко запомнили приписанные Асанье слова, что он предпочел бы, чтобы сгорели все церкви Испании, лишь бы не пострадал ни один республиканец. Но напор на правительство усиливался и с противоположной, левой стороны, особенно старались крайне левые. Были парализованы линии связи, протянутые из Барселоны и Севильи, предпринимались акты саботажа против линий «Телефоники», проданной диктатурой Примо де Риверы североамериканской ITT. Посол США потребовал вмешательства сил безопасности, мадридское правительство прибегло к услугам штрейкбрехеров из ВСТ. НКТ объявила общенациональную всеобщую забастовку; в Севилье Гражданская гвардия разогнала собравшихся на похороны убитого штрейкбрехером рабочего. Завязался уличный бой, жертвами которого стали семь человек, в том числе трое гвардейцев. Армия и Гражданская гвардия, традиционные силы законности и порядка, по привычке прибегли к насилию, применив легкую артиллерию и «ley de fugas» — стрельбу по заключенным «при попытке к бегству». Потери составили еще 30 убитых и 200 раненых, сотни были арестованы. Испанские трудящиеся, ранее возлагавшие на республику большие надежды, пришли к выводу, что по своей жестокости они ничем не лучше монархии. НКТ объявила республике открытую войну, не скрывая намерения свергнуть ее методом социальной революции. После выборов 28 июня начали заседать кортесы[48]: на первой их сессии 14 июля председательствовал социалист-интеллектуал Хулиан Бестейро. Социалисты из ИСРП — редкий случай! Ларго Кабальеро согласился на участие социалистов в правительстве, считая, что это отвечает интересам ВСТ, о которых он заботился прежде всего. Несмотря на быстрый рост ВСТ, НКТ по-прежнему превосходила его численностью, снова обретя годом раньше легальный статус. В конце августа был вынесен на обсуждение первый проект конституции, один из пунктов которой гласил: «Испания — демократическая республика трудящихся всех классов». В самых спорных разделах — статьях 26 и 27 — говорилось о роспуске религиозных орденов. Это ускорило кризис, разрешенный лишь благодаря умению убеждать, проявленному Мануэлем Асаньей. Запрету и национализации собственности теперь подлежал один орден иезуитов[49]. При этом статья 26 предусматривала прекращение не позднее чем через два года государственного финансирования Церкви. Перед Церковью вставала острейшая проблема. Впервые она столкнулась с администрацией, отвергавшей традиционное представление о синонимичности Церкви и Испании. Тот факт, что посещаемость церквей в Испании было ниже, чем в любой другой христианской стране, не помешал кардиналу Сегуре заявить, что в Испании «ты либо католик, либо никто». К мессе ходило менее 20 процентов всего населения Испании. В большинстве районов южнее Гвадаррамы эта цифра не достигала даже 5 процентов. Но эта статистика не влияла на убеждение церковных иерархов в Испании и в Риме, будто республика взялась их преследовать[50]. Дебаты по 44-й статье об экспроприации земель в «национальных интересах», которой требовали социалисты, привели к новому обострению, и Алькала Самора снова как и из-за 26-й статьи чуть не подал в отставку. Без экспроприации была неосуществима аграрная реформа — и хотя безземельным батракам предполагалось передать только необрабатываемые земли, центристы и правые опасались дальнейших шагов в этом направлении[51]. Наконец, 9 декабря кортесы проголосовали за конституцию. Нисето Алькала Самора был официально избран президентом республики. Мануэль Асанья, виднейший либеральный республиканец, был интеллектуалом, настроенным решительно антиклерикально, человеком блестящего ума — и мрачным пессимистом. Себя самого он считал сильным лидером республики, но был лишен последовательности и силы духа, необходимых для этой роли. Поддержку он черпал главным образом среди прогрессивного среднего класса, врачей и учителей, а также в низшем сегменте среднего класса — у лавочников и клерков. Глава радикальной партии Алехандро Леррус, надеявшийся возглавить правительство вместо Асаньи, был забаллотирован социалистами, которые не без основания считали его партию погрязшей в коррупции. С тех пор Леррус стал искать союзников в правом лагере: в основном его поддерживали консерваторы и бизнесмены, не любившие короля Альфонсо, но не отличавшиеся внутренним неприятием монархии. Противники республиканской реформы, сторонники крупных землевладельцев, духовенства и армии, имели незначительное меньшинство мест в кортесах, что не снижало их пыл в отстаивании ценностей традиционной Испании[53]. Фашизм на этом этапе был совсем незаметен: писали о нем немного, вокруг Хосе Антонио Примо де Риверы, сына покойного диктатора, группировалась всего лишь горстка правых интеллектуалов[54]. После провозглашения республики анархисты раскололись: одни пошли путем синдикализма, или профсоюзов, как «treintistas» Анхеля Пестаньи и Хуана Пейро, другие примкнули к ФАИ Федерации анархистов Иберии. Последних, в том числе Хуана Гарсиа Оливера и Буэнавентуру Дуррути, страстно веривших в борьбу против государства, в стачки и восстания, прозвали «gimnasia revolucionaria», готовившей социальную революцию. Однако первой серьезной угрозой правительству стало незначительное на первый взгляд событие в одной отдаленной деревне. Кастильбланко, селение в провинции Бадахос близ португальской границы, бастовало с конца декабря 1931 года. Для восстановления порядка туда прибыл отряд гражданской гвардии; один из гвардейцев открыл огонь и убил местного жителя. В ответ крестьяне стали жестоко мстить и линчевали четверых гвардейцев: спираль насилия раскрутилась стремительно. В далекой Риохе произошло новое печальное событие: там гражданские гвардейцы, видимо мстя за своих товарищей, погибших в Кастильбланко, убили 11 человек и 30 ранили. Асанья, вызвав Санхурхо, отругал его за действия подчиненных и снял с должности с сильным понижением: теперь Санхурхо стал генеральным инспектором корпуса пограничной стражи carabineros [55]. Генерал, способствовавший в апреле установлению республики тем, что отказал в защите королю, снова счел себя оскорбленным. Он вошел в контакт с другими старшими офицерами с намерением подготовить государственный переворот — однако правительство оказалось в курсе его планов, и августовский путч Санхурхо кончился унизительной неудачей. Лишь в Севилье ненадолго мелькнул призрак успеха, но бездействие самого Санхурхо и незамедлительно объявленная НКТ всеобщая забастовка положили конец мятежу. Санхурхо попытался сбежать в Португалию, но был арестован в Уэльве[56]. Мадридское правительство арестовало и других заговорщиков, включая Хосе Антонио Приму де Риверу и Рамиро де Маэсту; в общей сложности 140 человек были сосланы в Западную Сахару, в Вилья-Сиснерос.

В январе 1933 года удар по молодой республике был нанесён слева, анархисты подняли мятеж в деревне Касас-Вьехас в провинции Кадис, жестоко подавленный «асальто», специальными полицейскими силами, сформированными для защиты республики из офицеров и рядовых, особо верных новому режиму. Всё это, а также растущая парламентская оппозиция привели в конце концов к отставке Асаньи. Противостояние левых и правых в парламенте достигло апогея. Новому премьеру, лидеру центристской Радикальной республиканской партии Алехандро Леррусу не удалось сформировать стабильное правительство. В результате, премьером на время выборов стал радикал Диего Мартинес Баррио. Парламентские выборы 19 ноября 1933 года оказались для левых республиканцев провальными. Правые и монархисты завоевали в общей сложности 197 мест, ещё 138 мест получили центристы и правые республиканцы, в то время как левые республиканцы без учёта марксистов смогли выиграть лишь 13 мандатов, из них 5 досталось Республиканскому действию. В следующем 1934 году Республиканское действие, Автономная галисийская республиканская организация и независимые радикал-социалисты Марсело Доминго объединились, сформировав новую партию, названную Республиканская левая исп. Izquierda Republicana. Участие в правительстве В период с 1931 по 1933 год три члена Республиканского действия занимали посты в правительстве: Мануэль Асанья Диас, военный министр 14 апреля 1931 — 12 сентября 1933 и премьер-министр 14 октября 1931 — 12 сентября 1933. Хосе Хираль и Перейра, морской министр 14 октября 1931 — 12 июня 1933. Клаудио Санчес-Альборнос, министр иностранных дел 12 сентября 1933 — 16 декабря 1933.

Улица Серрано (Мадрид)

Мануэль Асанья - биография и семья 6 ноября правительство покинуло столицу страны, его сопровождали и президент Мануэль Асанья, и автомобили советского посольства.
АСАНЬЯ Мануэль (1880-1940) 19 февраля президент Самора назначил нашего старого знакомого Мануэля Асанью (кандидата от Народного фронта) премьер-министром.
АСАНЬЯ Мануэль После падения Второй Испанской Республики Франко, которому помогли нацистская Германия и фашистская Италия, президент Испании Мануэль Асанья и премьер-министр Хуан Негрин.
Мануэль Асанья и Диас биография, Семья и образование, Журналист, писатель, политик, Премьер-министр Новости Испании» Новости» Политика» Санчес попросил прощения у испанцев, которые вынуждены были эмигрировать из-за Гражданской войны.
Бои за Мадрид. Мятеж становится войной В завершении саммита Эмманюэль Макрон и Педро Санчес посетили могилу Мануэля Асаньи и стелу, возведенную в память о жертвах терактов 2012 года.

Над всей Испанией безоблачное небо

Во время своей правительственной деятельности Асанья проводил ярко выраженную антиклерикальную политику. После того, как 11 мая 1931 г. Из страны был выслан примас католической церкви Испании кардинал Сегура, выступивший с критикой республики. Асанья был одним из инициаторов принятия республиканской Конституции , согласно которой церковь отделялась от государства, священники лишались государственной зарплаты, запрещались монашеские ордена, члены которых давали дополнительные обеты, кроме трёх обычных таким образом, из Испании изгонялись иезуиты, которые давали четвёртый обет — верности Папе Римскому. Правительство Асаньи провело аграрную и образовательную реформы в рамках последней были закрыты церковные школы и открыто большое количество светских , провело через парламент устав каталонской автономии. Кроме того, в качестве военного министра он стал инициатором проведения преобразований в армии, опираясь на поддержку либерально настроенных артиллеристов и военных инженеров, недовольных своим медленным продвижением по службе по сравнению с офицерами, отличившимися во время войны в Марокко. Асанья инициировал создание специальной комиссии, которая занялась пересмотром обоснованности внеочередного присвоения чинов офицерам, воевавшим в Африке , что вызвало резкое недовольство с их стороны. В 1936 г. Франко был недоволен деятельностью Асаньи ещё и из-за закрытия военным министром в целях экономии Военной академии в Сарагосе, которой тогда он руководил.

В то же время преобразования Асаньи не носили революционного характера — так, несмотря на его громкое заявление о намерении «растереть в порошок» военную касту, офицеры, не присягнувшие республике, получили возможность выйти в отставку с полной пенсией. В армии было существенно сокращено количество генералов, которое было приведено в соответствие с численностью армии. В 1932 правительство Асаньи смогло подавить военное восстание под руководством генерала Хосе Санхурхо так называемую «санхурхаду» , что укрепило его позиции. В то же время расстрел анархистов, выступивших против правительства в деревне Касас-Вьехас в январе 1933, разочаровал многих республиканцев, ранее поддерживавших Асанью. На муниципальных выборах 1933 правительственные партии потерпели неудачу, что способствовало отставке правительства в сентябре того же года и проведению досрочных выборов. Во время работы в правительстве Асанья продолжал заниматься литературной деятельностью, написав драму «Корона». По словам историка Хью Томаса, в силу застенчивости Асанья многое держал при себе, в своём творчестве в даже речах он то и дело сбивался на самоанализ и до такой степени избегал общества особенно женского , что подвергался насмешкам со стороны друзей-интеллектуалов. И всё же Асанья сумел стать военным министром, сохраняя при этом одинокую надменность, не изменявшую ему ни при победах, ни при поражениях… Поклонник Кромвеля и Вашингтона , Асанья культивировал сверхчеловеческую отрешённость от всего лишнего и интеллектуальную чистоту мышления, которые позволили ему увидеть интереснейшие детали жизни Испании.

Поскольку он был совершенно бескорыстен, врагам оставалось лишь осыпать его личными оскорблениями.

В период национально-революционной войны 1936-1939 годов Асанья - фактический лидер правого крыла Народного фронта, сторонник компромисса с фашистами. Советская историческая энциклопедия. Том 1. Асанья, Мануэль 1880-1940 - видный деятель республиканской Испании, либеральный демократ.

Обучался в католическом колледже августинцев в Эскуриале, потом стал юристом, поступил на государственную службу и постепенно поднялся до высших ступеней в министерстве юстиции. Асанья посвящал много времени политике и литературе, был секретарём очень популярного в столице литературно-политического дискуссионного клуба "Мадридский Атенеум". В 1930 году Асанья вступил в состав революционного комитета, который вёл борьбу против монархии и позднее, после падения монархии, превратился во Временное правительство Испанской республики. В этом правительстве Асанья занимал пост военного министра и в качестве такового провёл ряд реформ, имевших целью модернизацию испанской армии. Стремясь сократить количество офицеров, число которых далеко превосходило действительные потребности вооружённых сил, Асанья добился издания закона, переводившего излишние офицерские кадры в отставку с пожизненным обеспечением их хорошими пенсиями.

Асанья наивно рассчитывал, что в результате этой меры "волки будут сыты и овцы целы".

Вместо 16 военных округов создалось 8 «органических дивизий», упразднялось звание «генерал-лейтенант», срок обязательной воинской службы сокращался до одного года, закрывалась высшая военная академия в Сарагосе, командовал которой не кто иной, как генерал Франсиско Франко[42]. Эти реформы не привели к значительным улучшениям в боеспособности армии и к ее модернизации. Главным ее результатом стало появление недовольного офицерства, имевшего время и возможности злоумышлять против республики. Правительство совершило ошибку, оставив на посту командира гражданской гвардии генерала Санхурхо, снискавшего недобрую славу своими безжалостными акциями подавления народного недовольства[43]. Было создано новое военизированное формирование с бескомпромиссным названием «штурмовая гвардия». Ее бойцов, asaltos, расквартировывали в мелких и крупных городах, тогда как под контролем гражданской гвардии осталась сельская местность. Также в числе самых важных тем в повестке дня была автономия Каталонии. О ее недопущении очень пеклись каталонские централисты, видевшие в любой уступке регионам угрозу испанскому единству. Апрельские выборы принесли победу партии каталонских левых «Esquerra Republicana de Catalunya» — организации, объединявшей в основном представителей среднего класса во главе с Франческо Масией и Луисом Компанисом.

Это было не совсем то, о чем говорилось в Сан-Себастьянском пакте, поэтому через три дня в Барселону отправились из Мадрида три министра для обсуждения с Масией и Компанисом способов добиться от кортесов одобрения статуса автономии. Отношения между светской республикой и католической церковью не могли быть простыми, пока оставался в силе Конкордат 1851 года. Уже через полмесяца после провозглашения республики кардинал Педро Сегура, примас Испании, издал пастырское послание с осуждением намерения нового правительства учредить свободу вероисповедания и отделить Церковь от государства. Кардинал призвал католиков голосовать на предстоящих выборах против политиков, покушающихся на веру, и католическая пресса поддержала этот призыв. Орган Католической ассоциации «El Debate» яростно отстаивал привилегии Церкви, ежедневное издание монархистов «ABC» выступало с самых консервативных позиций. Столкнувшись с противодействием важнейшей фигуры испанской Церкви, министры-республиканцы распорядились выслать из страны кардинала Сегуру и еще одного церковника, епископа Витории[45] Матео Мугику. Кардинал поселился на юге Франции и велел своим подчиненным, испанским священникам, распродавать церковное имущество, не переводя выручку в песеты[46]. Фанатичный мистицизм Церкви вызвал в Испании волну антиклерикальных настроений: особенно подействовали «чудеса», которые в 1930-е годы часто сводились к тому, что «красный», якобы виновный в каком-нибудь кощунстве, «внезапно» падал замертво. Романист Рамон Сендер объяснял вандализм левых против церквей в частности, осквернение мощей реакцией на навязанный церковью обычай прикладываться к «святым костям» и их чрезмерным почитанием в испанской церковной традиции. Женщины во всем черном, следовавшие любому слову своего священника, готовы были поверить во все, даже в самое невероятное: в Испании психические расстройства на религиозной почве встречались чаще любых других.

Эта атмосфера причудливым образом воздействовала даже на неверующих: рабочие придумывали небылицы о пытках в монастырях, многие естественные катаклизмы приписывались иезуитам — по примеру самой Церкви, неустанно клеймившей масонов, евреев и коммунистов. Собравшаяся толпа подожгла здание монархической газеты «АВС», пострадала кармелистская церковь на площади Испании; в следующие два дня настал черед множества других церквей. Беспорядки прокатились вдоль Средиземноморского побережья и достигли Андалусии: поджоги имели место в Аликанте, Малаге, Кадисе и Севилье. В конце концов правительство нехотя ввело военное положение. Правые крепко запомнили приписанные Асанье слова, что он предпочел бы, чтобы сгорели все церкви Испании, лишь бы не пострадал ни один республиканец. Но напор на правительство усиливался и с противоположной, левой стороны, особенно старались крайне левые. Были парализованы линии связи, протянутые из Барселоны и Севильи, предпринимались акты саботажа против линий «Телефоники», проданной диктатурой Примо де Риверы североамериканской ITT. Посол США потребовал вмешательства сил безопасности, мадридское правительство прибегло к услугам штрейкбрехеров из ВСТ. НКТ объявила общенациональную всеобщую забастовку; в Севилье Гражданская гвардия разогнала собравшихся на похороны убитого штрейкбрехером рабочего. Завязался уличный бой, жертвами которого стали семь человек, в том числе трое гвардейцев.

Армия и Гражданская гвардия, традиционные силы законности и порядка, по привычке прибегли к насилию, применив легкую артиллерию и «ley de fugas» — стрельбу по заключенным «при попытке к бегству». Потери составили еще 30 убитых и 200 раненых, сотни были арестованы. Испанские трудящиеся, ранее возлагавшие на республику большие надежды, пришли к выводу, что по своей жестокости они ничем не лучше монархии. НКТ объявила республике открытую войну, не скрывая намерения свергнуть ее методом социальной революции. После выборов 28 июня начали заседать кортесы[48]: на первой их сессии 14 июля председательствовал социалист-интеллектуал Хулиан Бестейро. Социалисты из ИСРП — редкий случай! Ларго Кабальеро согласился на участие социалистов в правительстве, считая, что это отвечает интересам ВСТ, о которых он заботился прежде всего. Несмотря на быстрый рост ВСТ, НКТ по-прежнему превосходила его численностью, снова обретя годом раньше легальный статус. В конце августа был вынесен на обсуждение первый проект конституции, один из пунктов которой гласил: «Испания — демократическая республика трудящихся всех классов». В самых спорных разделах — статьях 26 и 27 — говорилось о роспуске религиозных орденов.

Это ускорило кризис, разрешенный лишь благодаря умению убеждать, проявленному Мануэлем Асаньей. Запрету и национализации собственности теперь подлежал один орден иезуитов[49]. При этом статья 26 предусматривала прекращение не позднее чем через два года государственного финансирования Церкви. Перед Церковью вставала острейшая проблема. Впервые она столкнулась с администрацией, отвергавшей традиционное представление о синонимичности Церкви и Испании. Тот факт, что посещаемость церквей в Испании было ниже, чем в любой другой христианской стране, не помешал кардиналу Сегуре заявить, что в Испании «ты либо католик, либо никто». К мессе ходило менее 20 процентов всего населения Испании. В большинстве районов южнее Гвадаррамы эта цифра не достигала даже 5 процентов. Но эта статистика не влияла на убеждение церковных иерархов в Испании и в Риме, будто республика взялась их преследовать[50]. Дебаты по 44-й статье об экспроприации земель в «национальных интересах», которой требовали социалисты, привели к новому обострению, и Алькала Самора снова как и из-за 26-й статьи чуть не подал в отставку.

Без экспроприации была неосуществима аграрная реформа — и хотя безземельным батракам предполагалось передать только необрабатываемые земли, центристы и правые опасались дальнейших шагов в этом направлении[51]. Наконец, 9 декабря кортесы проголосовали за конституцию. Нисето Алькала Самора был официально избран президентом республики. Мануэль Асанья, виднейший либеральный республиканец, был интеллектуалом, настроенным решительно антиклерикально, человеком блестящего ума — и мрачным пессимистом. Себя самого он считал сильным лидером республики, но был лишен последовательности и силы духа, необходимых для этой роли. Поддержку он черпал главным образом среди прогрессивного среднего класса, врачей и учителей, а также в низшем сегменте среднего класса — у лавочников и клерков. Глава радикальной партии Алехандро Леррус, надеявшийся возглавить правительство вместо Асаньи, был забаллотирован социалистами, которые не без основания считали его партию погрязшей в коррупции. С тех пор Леррус стал искать союзников в правом лагере: в основном его поддерживали консерваторы и бизнесмены, не любившие короля Альфонсо, но не отличавшиеся внутренним неприятием монархии.

На выборах в феврале 1936 года альянс под руководством Асанья был успешным, и он снова сформировал правительство. Когда Кортес парламент решил отстранить президента Алькала Самору от должности, его преемником был избран Асанья май 1936 г. Тем временем Асанья пытался помешать левым партиям получить полный контроль над его властью. Асанья отреагировал на восстание националистов, назначив премьер-министром умеренного Диего Мартинеса Баррио. Однако эта попытка расширить поддержку республиканского правительства потерпела неудачу, и контроль над политикой вскоре перешел из рук Асанья, хотя он оставался на своем посту в качестве номинального главы. С победой в 1939 году националистических сил под командованием генерала Франсиско Франко, Асанья уехал в изгнание во Францию, где и умер. Издатель: Энциклопедия Britannica, Inc.

Бои за Мадрид. Мятеж становится войной

АСАНЬЯ Мануэль — АСАНЬЯ Мануэль (1880-1940) — президент Испанской республики в 1936-39, один из лидеров правого крыла Народного фронта. В этом городе похоронен писатель, журналист и политический деятель Мануэль Асанья, который занимал пост президента Испании с 1936 по 1939 год и дважды возглавлял Совет. Став премьер-министром, Асанья отказался от примирения с президентом й и сместил его 10 мая 1936.

Внезапное помилование. Зачем Мадрид решился на хитрый план с амнистией каталонцев?

Об энциклопедическом словаре Большой энциклопедический словарь — это уникальная бесплатная онлайн энциклопедия с полнотекстовым поиском и поддержкой морфологии русских слов. Энциклопедический словарь является некоммерческим проектом, который постоянно развивается. Важную роль в развитии проекта играют наши уважаемые пользователи, которые помогают выявлять ошибки, а также делятся своими замечаниями и предложениями.

Почти 10 тысяч евро в год уходит на жильё у среднестатистической испанской семьи Сколько стоит построить одноэтажный дом в Испании? Простые, но важные советы для тех, кто переезжает в Севилью 30 квартир в Аликанте в удачном районе и по привлекательной цене Как правильно использовать герметик во время ремонта Покупка квартиры и переезд на ПМЖ в Аланью: гид по району Оба В какой стране купить недвижимость?

Доход в евро и недвижимость от 30 000 Евро 20 волшебных домов на море в Испании за умеренные деньги Прогноз на 2022 год: где лучше купить недвижимость — в Турции или в Испании? Альмерия - гастрономическая столица 2019 Таксисты Барселоны грозят новой масштабной забастовкой Эта весна в Испании будет теплее, чем обычно В Мадриде вводят новые требования к туристическому жилью Испанский Виго вошел в пятёрку самых комфортных для инвалидов городов Европы Авиакомпания Iberia объявила о наборе пилотов Добраться из Мадрида в Барселону на поезде AVE можно будет за 10 евро Аэропорт Мадрида в январе был одним из самых непунктуальных Кафедральный собор Сарагосы признан самым красивым в Испании В Барселоне создали приложение для выбора тенистых маршрутов На канатной дороге в Испании побит мировой рекорд скорости 14 лучших испанских вин для жаркого лета-2021 Что стоит посмотреть в Испании на машине?

Зимой 1938 года Франко обратил выбрал следующей целью Каталонию, в январе 1939 года его войска вошли в Барселону. Вы — история. Вы — легенда. Вы — героический пример солидарности и всемирной демократии... Мы не забудем вас. И когда оливковое дерево мира распустит листья, когда лавр увенчает победу испанской республики, возвращайтесь!

АСАНЬЯ Мануэль

В 1930 он возглавил «Атенеум», что демонстрировало его степень влияния среди испанских либеральных интеллектуалов. В 1930 участвовал в заключении Пакта Сан-Себастьяна, символизировавшего единство всех республиканских политических сил. Премьер-министр После свержения монархии в апреле 1931 Асанья стал военным министром во временном правительстве республики. В октябре 1931 — сентябре 1933, одновременно, являлся премьер-министром сменил на этом посту Алькала Самору, который ушёл в отставку из-за разногласий с большинством членов правительства по вопросу отношения к католической церкви. Во время своей правительственной деятельности Асанья проводил ярко выраженную антиклерикальную политику. После того, как 11 мая 1931 по всей стране начались погромы церквей и монастырей, Асанья отказал принимать меры против их участников, демонстративно заявив, что все церкви Испании не стоят и одного республиканца. Из страны был выслан примас католической церкви Испании кардинал Сегура, выступивший с критикой республики. Асанья был одним из инициаторов принятия республиканской Конституции, согласно которой церковь отделялась от государства, священники лишались государственной зарплаты, запрещались монашеские ордена, члены которых давали дополнительные обеты, кроме трёх обычных таким образом, из Испании изгонялись иезуиты, которые давали четвёртый обет — верности Папе Римскому. Правительство Асаньи пользовалось поддержкой масонских организаций, которые в Испании были центрами либерального общества; в 1932 и сам премьер-министр стал масоном. Правительство Асаньи провело аграрную и образовательную реформы в рамках последней были закрыты церковные школы и открыто большое количество светских , провело через парламент устав каталонской автономии.

Кроме того, в качестве военного министра он стал инициатором проведения преобразований в армии, опираясь на поддержку либерально настроенных артиллеристов и военных инженеров, недовольных своим медленным продвижением по службе по сравнению с офицерами, отличившимися во время войны в Марокко. Асанья инициировал создание специальной комиссии, которая занялась пересмотром обоснованности внеочередного присвоения чинов офицерам, воевавшим в Африке, что вызвало резкое недовольство с их стороны. В 1936 целый ряд этих офицеров включая Франсиско Франко приняли участие в выступлении военных против республики. Франко был недоволен деятельностью Асаньи ещё и из-за закрытия военным министром в целях экономии Военной академии в Сарагосе, которой тогда он руководил. В то же время преобразования Асаньи не носили революционного характера — так, несмотря на его громкое заявление о намерении «растереть в порошок» военную касту, офицеры, не присягнувшие республике, получили возможность выйти в отставку с полной пенсией. В армии было существенно сокращено количество генералов, которое было приведено в соответствие с численностью армии.

В январе 1933 года удар по молодой республике был нанесён слева, анархисты подняли мятеж в деревне Касас-Вьехас в провинции Кадис, жестоко подавленный «асальто», специальными полицейскими силами, сформированными для защиты республики из офицеров и рядовых, особо верных новому режиму. Всё это, а также растущая парламентская оппозиция привели в конце концов к отставке Асаньи.

Противостояние левых и правых в парламенте достигло апогея. Новому премьеру, лидеру центристской Радикальной республиканской партии Алехандро Леррусу не удалось сформировать стабильное правительство. В результате, премьером на время выборов стал радикал Диего Мартинес Баррио. Парламентские выборы 19 ноября 1933 года оказались для левых республиканцев провальными. Правые и монархисты завоевали в общей сложности 197 мест, ещё 138 мест получили центристы и правые республиканцы, в то время как левые республиканцы без учёта марксистов смогли выиграть лишь 13 мандатов, из них 5 досталось Республиканскому действию. В следующем 1934 году Республиканское действие, Автономная галисийская республиканская организация и независимые радикал-социалисты Марсело Доминго объединились, сформировав новую партию, названную Республиканская левая исп. Izquierda Republicana. Участие в правительстве В период с 1931 по 1933 год три члена Республиканского действия занимали посты в правительстве: Мануэль Асанья Диас, военный министр 14 апреля 1931 — 12 сентября 1933 и премьер-министр 14 октября 1931 — 12 сентября 1933.

Хосе Хираль и Перейра, морской министр 14 октября 1931 — 12 июня 1933. Клаудио Санчес-Альборнос, министр иностранных дел 12 сентября 1933 — 16 декабря 1933.

Отправить СМС-афоризмы себе на телефон Выучить афоризмы наизусть, тренируя память здесь, на сайте zen-sms. Окончил колледж ордена августинцев в Эскориале в это время Асанья расстался с религиозными взглядами.

Лиценциат права университета Сарагосы 1897 , доктор права Центрального университета Мадрида 1900. В молодости работал помощником адвоката Луиса Диаса Кобеньи другим помощником в это же время был будущий предшественник Асаньи на посту президента Испании Нисето Алькала Самора. Затем ввязался в неудачное предприятие с организацией электрической фабрики, но, потеряв состояние, с 1910 работал в ведомстве регистрации и нотариата. С 1911 продолжал образование в Париже.

В 1913—1920 — секретарь Атенеума, либерального литературного, научного и художественного общества в Мадриде. Публиковался в изданиях El Imparcial и El Sol. С 1914 был членом Реформистской партии, лидером которой являлся Мелькиадес Альварес расстрелянный республиканцами в 1936 в бытность Асаньи президентом. Во время Первой мировой войны работал корреспондентом во Франции, в том числе на фронте; его материалы имели ярко выраженную профранцузскую направленность.

В 1918 и 1923 он неудачно баллотировался в кортесы парламент от Толедо. В 1918 участвовал в создании Испанского демократического союза, после неудачи этого политического проекта вернулся во Францию, где работал журналистов в газете Figaro. Женился на сестре своего коллеги-журналиста Сиприано Риваса Черифа. Кроме того, он переводил труды Джорджа Борроу, Бертрана Рассела, Стендаля, занимался литературной критикой, публицист, эссеист.

В 1920-е годы находился в оппозиции по отношению к королю Альфонсу XIII и диктатору Мигелю Примо де Ривере, в 1924 опубликовал энергичное воззвание, направленное против диктатуры.

Тем не менее власти автономного сообщества Каталонии в 2017 году в одностороннем порядке провозгласили независимость после состоявшегося тогда же референдума. Конституционный суд Испании вновь расценил действие каталонских политиков как незаконное. Участники митинга сторонников независимости Каталонии. Он объяснил, что сепаратистские партии пытались добиться расширения прав и полномочий для своего региона, в частности финансовой автономии, как у Наварры и Страны Басков. Но каталонцы пошли ва-банк и провели незаконный с точки зрения центральной власти референдум. Тех, кто принимал участие в его организации, посадили, а руководитель каталонского правительства Карлес Пучдемон подался в бега, уехав за границу. Амнистия политических заключенных для Испании будет означать, что к власти придет социалистическая партия, предположил Филатов.

Более того, после заявления о помиловании каталонцев на первое место в политической гонке может выйти президент Социалистического интернационала и действующий премьер Педро Санчес, хотя он проигрывал оппозиционерам на недавних выборах. Собеседник «360» предположил, что решение об амнистии все-таки не будет противоречить конституции. Так как несколько лет назад суд помиловал группу каталонских политзаключенных, и «никаких проблем не было». Вместе с тем помилование не будет означать то, что Мадрид де-факто признает Каталонию независимой областью, уточнил Филатов. Амнистия лишь позволит Пучдемону вернуться на родину и продолжить вести политическую деятельность.

История Гражданской войны в Испании

Асанья (далее А) (Azana) Мануэль (10.1.1880. Алькала-де-Энарес, — 4.11.1940, Монтобан, испанский политический деятель и литератор. Мануэль Асанья не был слепцом, чтобы не видеть надвигающейся угрозы. Определение термина АСАНЬЯ, Мануэль. Выборка из десятков политических словарей. 6 ноября правительство покинуло столицу страны, его сопровождали и президент Мануэль Асанья, и автомобили советского посольства. Эта либерально-социалистическая коалиция и сформировала правительство, во главе которого встал Мануэль Асанья. Мануэль Асанья не был слепцом, чтобы не видеть надвигающейся угрозы.

История Гражданской войны в Испании

Мануэль асанья цитаты, бандрейдж победил током, и стал жареным губернатором. умер 4 ноября 1940 г., Монтобан, Франция). 6 ноября правительство покинуло столицу страны, его сопровождали и президент Мануэль Асанья, и автомобили советского посольства. Мануэль Асанья Диас — испанский политический деятель, президент Испании. Амнистию проводил диктатор Примо де Ривера в 1924 году, а также экс-лидер Мануэль Асанья — в 1936-м.

Похожие новости:

Оцените статью
Добавить комментарий