Новости речь гитлера 1 сентября 1939 года

Речь Гитлера 1 сентября 1939 года — Википедия. Cкачай и Слушай фонк с речью гитлера музыку бесплатно в формате mp3 онлайн на Речь Гитлера в фильме "Бесславные ублюдки" (Русский язык). Внезапность — несомненная и невозможная. Газета «Правда» от 1 сентября 1939 года выходит с размещённым на первой полосе сообщением министра иностранных дел В.М. Молотова на внеочередной сессии Верховного Совета СССР о ратификации Советско-Германского договора о ненападении. Достаточно того, что "в речи Гитлера 1 сентября 1939 года подобных слов нет".

Можно сравнить риторику: "Речь рейхсканцлера А. Гитлера в Рейхстаге 1 сентября 1939 г."

Дюссельдорфская речь Первое выступление Гитлера 27 января 1932 на встрече с германскими промышленными магнатами в "Клубе индустрии", куда он был приглашен известным промышленником Фрицем Тиссеном. Я сделал еще одно заключительное усилие, чтобы принять предложение о посредничестве со стороны Британского Правительства. Речь Гитлера перед рейхстагом 30 января 1939 года читать онлайн, Адольф Гитлер, Йозеф Геббельс.

«Не пережить поражения»

встреча на эльбе Адольф Гитлер выступает на чрезвычайном заседании рейхстага 1 сентября 1939 года.
Речь гитлера перед вторжением в ссср 1 сентября 1939 года, в 4:45 по варшавскому времени, немецкий броненосец «Шлезвиг-Гольштейн» обстрелял польский гарнизон на полуострове Вестерплатте.

«Не пережить поражения»

Меланхоличный взгляд — кстати, гораздо меланхоличнее, чем я себе представлял. Даже когда он смеялся, в его глазах оставалась печаль. Мы опустились в кресла, и рейхсканцлер сделал жест рукой, означающий, что я могу обрушить на него свой шквал вопросов. Он положил ногу на ногу и откинулся назад на спинку, с немного отсутствующим видом разглядывая светильник на потолке. Никакой национал-социалистической униформы он не носил.

На нем был голубой шевиотовый костюм простого кроя. Единственным во внешности рейхсканцлера, что говорило о национал-социализме, был золотой значок на отвороте пиджака. Социал-демократы исчезнут Наша беседа началась с обсуждения социал-демократии. Социал-демократы — это партия, которая достигла финальной точки развития, и ее путь идет вниз.

Социал-демократы исчезнут. Эта партия не находит отклика у немецкого народа. Социал-демократы сами предопределили свою судьбу своей беспрецедентной коррупцией. Эта коррупция зашла так далеко, что мы почти боимся продолжать дальнейшее правовое расследование, чтобы не навредить репутации немецкого народа за границей.

Но, поверьте мне, на самом деле немецкий народ — вовсе не такой, какими оказались немецкие социал-демократы. Кроме того, как я уже сказал, марксизму в Германии пришел конец. Между прочим, три страны уже полностью избавились от смирительной рубашки марксизма: Италия, Турция и Германия. У нас путь назад немыслим.

У этой партии нет никакого контакта с массами. Взгляните хотя бы на Берлин! Я сейчас могу спокойно бывать во всех тех рабочих кварталах, которые поначалу были красными, и ни одна рука на меня не поднимется, ни одного плохого слова не будет произнесено за моей спиной. Личность играет решающую роль Адольф Гитлер замолк на мгновение и улыбнулся.

Затем он продолжил: — Да, на самом деле есть лишь одна опасность. Народ так толпится вокруг моей машины, что почти повреждает ее. Но они просто полны энтузиазма. И если бы, например, стало известно, что я собираюсь покинуть канцелярию в шесть часов вечера, я бы просто не смог пробиться через толпы людей.

Но вернемся к марксизму. Обратите внимание, что в мировой истории принципы правления меняются вслед за сменой эпох. Сначала были легитимизм и феодализм, затем, после Французской революции, — демократия, потом социал-демократия, которая сейчас сменяется нацизмом, или, если хотите, национал-социализмом. В будущем принцип авторитета будет стоять выше всего, а личность станет играть определяющую роль.

У мира есть выбор между интернациональным коммунизмом и национальным интернационализмом. Тем не менее я хочу донести, что немецкий национал-социализм не может быть механически перенесен в другие страны. Однако основная национальная идея может пойти на пользу всем нациям. В кабинет вошел господин с какими-то бумагами, и рейхсканцлер пошел к столу, чтобы их завизировать.

Мы воспользовались случаем, чтобы оглядеться и констатировать, что в святая святых Адольфа Гитлера весьма уютно. Комната довольно большая, а стены ее обиты красным деревом. У короткой стены стоит небольшая кушетка светло-голубого оттенка, как и остальная мебель. На письменном столе — большой букет живых цветов.

Стоит букет и на тумбочке. Перед письменным столом расположился маленький столик с письменной машинкой. Все вместе производит впечатление изящества и ухоженности. Немецкие туристы — не преступники «Господин рейхсканцлер, — сказал я, когда он вновь опустился в кресло, — чего Германия ожидает от Австрии?

Поэтому совершенно невозможно создать на границе какое-то контролирующее учреждение, которое могло бы гарантировать, что никто из туристов, направляющихся в Австрию, не причастен к тому, что австрийцы называют «коричневой чумой». Проблема аншлюса — это европейская проблема большего масштаба. Он улыбнулся. Говорят, что в Лондон отправляются самые светлые умы, и в таком случае можно надеяться на хороший результат.

Данциг был — и есть германский город. Коридор был — и есть германский. Обе эти территории по их культурному развитию принадлежат исключительно германскому народу. Данциг был отнят у нас, Коридор был аннексирован Польшей.

Как и на других германских территориях на востоке, со всеми немецкими меньшинствами, проживающими там, обращались всё хуже и хуже. Более чем миллион человек немецкой крови в 1919-20 годах были отрезаны от их родины. Как всегда, я пытался мирным путём добиться пересмотра, изменения этого невыносимого положения. Это — ложь, когда мир говорит, что мы хотим добиться перемен силой.

За 15 лет до того, как национал-социалистическая партия пришла к власти, была возможность мирного урегулирования проблемы. По свой собственной инициативе я неоднократно предлагал пересмотреть эти невыносимые условия. Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены — предложения об ограничении вооружений и, если необходимо, разоружении, предложения об ограничении военного производства, предложения о запрещении некоторых видов современного вооружения. Вы знаете о предложениях, которые я делал для восстановления германского суверенитета над немецкими территориями.

Вы знаете о моих бесконечных попытках, которые я предпринимал для мирного урегулирования вопросов с Австрией, потом с Судетской областью, Богемией и Моравией. Все они оказались напрасны. Невозможно требовать, чтобы это невозможное положение было исправлено мирным путём, и в то же время постоянно отклонять предложения о мире. Так же невозможно говорить, что тот, кто жаждет перемен для себя, нарушает закон — ибо Версальский диктат — не закон для нас.

Нас заставили подписать его, приставив пистолет к виску, под угрозой голода для миллионов людей. И после этого этот документ, с нашей подписью, полученной силой, был торжественно объявлен законом. Таким же образом я пробовал решить проблему Данцига, Коридора, и т. То, что проблемы быть решены, ясно.

Нам также ясно, что у западных демократий нет времени и нет интереса решать эти проблемы. Но отсутствие времени — не оправдание безразличия к нам. Более того, это не может быть оправданием безразличия к тем. В разговоре с польскими государственными деятелями я обсуждал идеи, с которыми вы знакомы по моей последней речи в Рейхстаге.

Никто не может сказать, что это было невежливо, или, что это было недопустимое давление. Я, естественно, сформулировал наконец германские предложения. Нет на свете ничего более скромного и лояльного, чем эти предложения. Я хотел бы сказать всему миру, что только я мог сделать такие предложения, потому что знал, что, делая такие предложения, я противопоставляю себя миллионам немцев.

Эти предложения были отвергнуты. Мало того, что ответом сначала была мобилизация, но потом и усиление террора и давления на наших соотечественников и с медленным выдавливанием их из свободного города Данцига — экономическими, политическими, а в последние недели — военными средствами. Польша обрушила нападки на свободный город Данциг. Более того, Польша не была готова уладить проблему Коридора разумным способом, с равноправным отношениям к обеим сторонам, и она не думала о соблюдении её обязательств по отношению к нацменьшинствам.

Я должен заявить определённо: Германия соблюдает свои обязательства; нацменьшинства, которые проживают в Германии, не преследуются. Ни один француз не может встать и сказать, что какой-нибудь француз, живущий в Сааре, угнетён, замучен, или лишен своих прав.

Мы серьёзно и торжественно гарантируем это и, пока другие страны соблюдают свой нейтралитет, мы относимся к этому с уважением и ответственностью. Я особенно счастлив, что могу сообщить вам одну вещь.

Вы знаете, что у России и Германии различные государственные доктрины. Этот вопрос единственный, который было необходимо прояснить. Германия не собирается экспортировать свою доктрину. Учитывая тот факт, что и у Советской России нет никаких намерений экспортировать свою доктрину в Германию, я более не вижу ни одной причины для противостояния между нами.

Это мнение разделяют обе наши стороны. Любое противостояние между нашими народами было бы выгодно другим. Поэтому мы решили заключить договор, который навсегда устраняет возможность какого-либо конфликта между нами. Это налагает на нас обязательство советоваться друг с другом при решении некоторых европейских вопросов.

Появилась возможность для экономического сотрудничества и, прежде всего, есть уверенность, что оба государства не будут растрачивать силы в борьбе друг с другом. Любая попытка Запада помешать нам потерпит неудачу. В то же время я хочу заявить, что это политическое решение имеет огромное значение для будущего, это решение — окончательное. Россия и Германия боролись друг против друга в Первую мировую войну.

Такого не случится снова. В Москве этому договору рады также, как и вы рады ему. Подтверждение этому — речь русского комиссара иностранных дел, Молотова. Я предназначен, чтобы решить: первое — проблему Данцига; второе — проблему Коридора, и третье — чтобы обеспечить изменение во взаимоотношениях между Германией и Польшей, которая должна гарантировать мирное сосуществование.

Поэтому я решил бороться, пока существующее польское правительство не сделает этого, либо пока другое польское правительство не будет готово сделать это. Я решил освободить германские границы от элементов неуверенности, постоянной угрозы гражданской войны. Я добьюсь, чтобы на восточной границе воцарился мир, такой же, как на остальных наших границах. Для этого я предприму необходимые меры, не противоречащие предложениям, сделанным мною в Рейхстаге для всего мира, то есть, я не буду воевать против женщин и детей.

Я приказал, чтобы мои воздушные силы ограничились атаками на военные цели. Если, однако, враг решит, что это даёт ему карт-бланш, чтобы вести войну всеми средствами, то получит сокрушающий зубодробительный ответ. Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории. Кто применяет боевые газы, пусть ждёт, что мы применим их тоже.

Кто придерживается правил гуманной войны, может рассчитывать, что мы сделаем то же самое. Я буду продолжать борьбу против кого угодно, пока не будут обеспечены безопасность Рейха и его права. Прошло шесть лет, как я тружусь на благо германской обороны. Более 90 миллиардов потрачено за это время на вооружённые силы.

Они теперь лучше экипированы и несравнимы с тем, какими они были в 1914 году. Моя вера в них непоколебима. Когда я создавал эти силы, и теперь, когда я призываю германский народ к жертвам и, если необходимо, к самопожертвованию, я имел и имею на это право, потому что сегодня я сам полностью готов, как и прежде, принести себя в жертву.

Экономически же — совершенно безумной! Политические мотивы, двигавшие ими, были настолько узки, что их возможно назвать глупыми. В 1918 году, после окончания войны страны-победительницы имели бы достаточно власти для разумного урегулирования международных проблем.

Отсутствие такого урегулирования не может быть оправдано тем фактом, что эйфория победы заслонила уши наций от голосов разумных политиков. Это так же не добавило любви к демократиям. Сами политики не понимали что они делали и каковы будут последствия их действий. В действительности эта проблема под конец войны стала еще более ужасной, чем она была до ее начала. Если говорить кратко, эта проблема состояла в следующем: как всем великим нациям может быть гарантирована справедливая и разумная доля мирового богатства? Поскольку с уверенностью никто не мог утверждать, что как в случае с Германией, 80 миллионов разумных людей можно целиком осудить как изгоев, или заставить их навсегда остаться пассивными, навязав им смехотворные договорные статьи, основанные лишь на голой угрозе силы, нависшей над ними.

И это касается не только Германии, но и всех остальных наций, оказавшихся в таком же положении, поскольку совершенно ясно, что богатство мира делят или силой, и в таком случае, это разделение время от времени будет корректироваться силой, или это разделение основывается на принципах справедливости и, стало быть здравого смысла — в этом случае справедливость и здравый смысл должны служить правосудию, и, в конечном счете, целесообразности. Но чтобы обрести это богатство, Бог позволил некоторым нациям сначала захватить мир силой, а затем защищать награбленное при помощи морализаторских теорий, которые, скорее всего, утешают и, что важнее, крайне удобны для «имущих», но для «неимущих» эти теории так же неважны, как и неинтересны, ибо в них не вложено никаких обязательств. Эту проблему не решает и то, что главные политиканы с презрительной усмешкой заявляют, что существуют «имущие» нации и остальные — которые всегда будут «неимущими». Эта абсолютная истина, возможно, действует как принцип решения социальных проблем внутри капиталистических демократий. Но те государства, которые действительно управляются населением, отвергают такие теории как в делах внутриполитических, так и в делах внешнеполитических. Ни одна нация не рождена чтобы жить «неимущей» и ни одна нация не рождена чтобы жить «имущей», но распределение богатства в мире является результатом исторического развития.

Можно представить, что в течении долгого периода времени нации, вследствие внутренних кризисов, могут на время исчезать с исторической арены, но представить, что в Европе такие нации как германцы или итальянцы могут исчезнуть навсегда с исторической арены, на которой они появились как равные партнеры, и как активные и пассивные силы цивилизации, — есть абсолютная ошибка. До тех пор пока Германия озабочена сложившейся ситуацией — все просто. Наше государство имеет 80 миллионов жителей, по 135 человек на квадратный километр. Великие германские колониальные владения, которые наше государство приобрело мирно, с помощью договоров и выплат, были украдены — в полном противоречии с торжественными заверениями президента Вильсона, которые и были той основной причиной, по которой Германия сложила оружие. Возражение, что эти колониальные владения не имели особой важности, должны были бы привести к тому, что бы их со спокойной душой бы нам вернули. Но возражение о том, что это невозможно, потому что Германия не знала бы что с ними делать, потому что ничего не делала с ними раньше — нелепы.

Германия, припозднившаяся в получении колониальных владений, могла развить их достаточно быстро, но до войны не испытывала такой острой необходимости в них как сейчас. Поэтому это возражение столь же глупо, как если бы кто-нибудь усомнился в способности нации построить железную дорогу из-за того, что у нее не было железных дорог сто лет назад. Следующее возражение состоит в том, что ее колониальные владения не могут быть возвращены, так как Германия тогда бы получила стратегическую позицию — это чудовищная попытка отрицания основных прав нации и народа. Для этих возражений может быть только одна причина: Германия была единственным государством, у которого не было колониальной армии, так как она придерживалась пунктов Акта Конго, который впоследствии был нарушен Союзниками. Германия не требует назад своих колониальных владений, чтобы создать там колониальные армии — у нее хватает своего населения — она требует назад свои колониальные владения, чтобы облегчить свои экономические трудности. Но даже если этому не верят, это — несущественно и ни в коем случае не влияет на наше право.

Подобное возражение, могло бы быть удовлетворено, только если весь остальной мир желал бы избавиться от своих военных баз, но вынужден был бы их оставить из-за того только, что Германия получила бы назад свои колонии. Факт остается фактом, 80-и миллионная нация не будет вечно терпеть ограничения, которых не у других наций. Ошибочность и бедность этих аргументов ясно показывают, что по сути все это — лишь вопрос силы, в котором здравый смысл и справедливость не играют здесь никакой роли. С точки зрения здравого смысла, сами причины, которые могли бы быть выдвинуты против отнятия у Германии ее колоний, могут быть использованы сегодня, для их возвращения. Так как нет места для расширения ее экономики внутри страны, Германия вынуждена удовлетворять свои потребности увеличивая свое участие в мировой торговле и вливаясь в бартерный обмен. Те нации, которые обладают огромными экономическими возможностями, либо потому что они обладают большой территорией, либо потому что они имеют огромные колониальные владения, должны согласиться с нами в одном — а именно, в том, что экономическое существование нации не может продолжаться без необходимых поставок пищевых продуктов или без поставок важнейшего сырья.

Если отсутствует и то и другое, нация вынуждена участвовать в мировой торговле при любых обстоятельствах и возможно, даже в той мере, которая нежелательна для остальных стран. Всего несколько лет назад, когда условия вынудили Германию принять Четырехлетний план, к своему великому удивлению мы могли слышать голоса британских политиканов и государственных деятелей которые иногда звучали столь искренне , упрекающие Германию в том, что она вышла из международной экономики, даже прервала всем международно-экономические связи, и потому оказалась в прискорбном состоянии изоляции. Я ответил господину Идену, что эти опасения, были несколько преувеличены и даже если они были высказаны искренне, то все равно были неприемлемы. Сегодняшние условия делают невозможным для Германии выход из мировой торговли. Они попросту вынуждают нас исключительно в силу необходимости участвовать в ней несмотря ни на что, даже если формы нашего участия не нравятся той или иной стране. В связи с этим, я должен добавить, что упрек в том, что уровень мировой торговли снижается из-за наших методов бартерного обмена, даже если он полностью обоснован, следует направить тем, кто виновен в таком положении наших дел, и это — страны с интернациональной капиталистической направленностью, которые своими произвольными валютными манипуляциями уничтожили все закрепившиеся соотношения между ценами отдельных валют, потому, что это подходило их эгоистическим интересам.

Но, в этих обстоятельствах, германская система обмена, подразумевающая обмен равной части честного труда на такую же равную часть, более порядочна, чем практика выплат в валюте, которая через год девальвируется на столько-то и столько-то процентов. Если некоторые страны и борются с германской системой, то только потому что, во-первых, германский метод торговли отменил трюки с валютой и парижской фондовой биржей ради честных деловых сделок. Германия никого насильно пользоваться этими методами не заставляет, но и сверх того, всяким парламентским демократам лекции на тему принципов, по которым она должна действовать, читать себе не позволит. Мы закупаем хорошие пищевые продукты и сырье и поставляем хорошие товары. Всем ясно: то, что экономика страны не может производить сама, можно лишь импортировать оттуда, где принимается ее валюта, в виде дополнительных товаров с помощью увеличения товарооборота. Но, как я уже подчеркнул, нация, которой недостает экономической свободы действия, просто напросто вынуждена импортировать сырье и пищевые продукты, ее экономическая система, при этом, действует в соответствии с самой непреодолимой силой из всех, а именно — с силой необходимости.

В попытке удовлетворить большую часть своих экономических нужд, которая была разработана в Четырехлетнем плане, германская нация освобождала зарубежные рынки от германской конкуренции. Чего нельзя достичь с помощью внутренней экономики, имея наши сегодняшние запасы ресурсов, должно достигаться с помощью участия в мировой торговле. Германская экономическая политика подчинена необходимостям столь сильно, что ни одна угроза капитализма не сможет сбить нас с нашего курса, потому что, как уже подчеркивалось ранее, наша движущая сила связана не со стремлением нескольких капиталистов к прибыли, но скорее с требованиями ситуации, в которой оказался весь наш народ, ситуации, обрушившейся на нас без особой на то причины, — по чьей-то вине, и совершенно не важно, что именно правящий режим делает ради интересов германской нации, главное — что он это делает. То есть, ни один режим не смог бы игнорировать нынешние экономические трудности. Ему пришлось бы следовать тому же курсу, что и нам, если, конечно он, отбросив свои обязанности, не выберет развал своей великой нации, развал не только экономический, но и культурный. Результаты политики выплат репараций освободили германский народ не только от некоторых иллюзий, но и от многочисленных экономических идеологий и догм, которые ранее казались священными.

Нужда заставила германский народ трезво взирать на реальность. Живя под давлением нужды, мы научились, во-первых, полностью подсчитывать наиболее существенный национальный капитал, а именно — способность к труду. Всякие мысли о золотом резерве или запасах валюты блекнут перед усердием и эффективностью хорошо спланированных национальных производственных ресурсов. Сегодня, в эпоху, когда экономисты всерьез верят, что стоимость валюты определяется золотовалютным запасом страны, лежащим без дела в хранилищах национальных банков, и прежде всего обеспечиваемый ими, мы — можем лишь улыбаться. Ведь вместо этого мы научились понимать, что увеличение объема производства поддерживает курс валюты и даже может поднять ее стоимость, тогда как сокращение производства рано или поздно приводит к неизбежной девальвации. И пока финансовые и экономические пророки в других станах предсказывали наш крах каждые три или шесть месяцев, национал-социалистическое государство предельно повышало уровень своего производства, чтобы стабилизировать собственную валюту.

Установилось естественное соотношение между расширением производства и объемом используемой валюты. Стабильные цены, которые поддерживались любыми средствами, оказались возможными лишь при стабильных зарплатах. И то, что практиковалось в Германии последние шесть лет в попытке увеличить национальный доход — так это пропорциональность роста производства с возросшим объемом выполненной работы. Как только такое было достигнуто, это не только позволило шести миллионам безработных найти работу, но и обеспечить им высокий доход и стабильную покупательскую способность, то есть, каждая выплаченная им марка, немедленно в том же соотношении увеличивала объем нашего национального производства. В других странах принят совершенно иной метод. Производство сокращается, а национальный доход повышается за счет роста зарплат, покупательская способность их валюты стремительно падает, до тех пор пока наконец это падение не оканчивается девальвацией.

Я признаю, что германский экономический курс обречен на непопулярность, потому что его принятие означает, что каждое повышение зарплат должно сопровождаться повышением уровня производства, это повышение — первично, а повышение зарплат — вторично, или, иными словами, включение семи миллионов безработных в торговлю и промышленность есть, или было, не вопросом выплаты зарплат, но чисто и только вопросом производства. Но трудовые ресурсы Германии еще не до конца включены в производство, дальнейший рост объема выполненной работы обеспеченный через увеличение интенсивности труда или повышение уровня рационализации технического процесса, приведет к более широкому участию личности в возросшем потреблении и, таким образом — к реальному увеличению зарплат. Тем не менее, германский крестьянин может выращивать на германской почве изумительно и крайне удивительно. Он заслуживает нашей глубочайшей благодарности! Однако, природа установила границу дальнейшей интенсификации усилий. Это значит, что если ничего не измениться, германский уровень потребления найдет свои естественные границы в максимальном уровне производства продовольствия.

Возникшую ситуацию можно будет преодолеть двумя способами: первый — по средствам дополнительного импорта продовольствия и увеличения экспорта германской продукции, который в свою очередь потребует увеличения импорта, по крайней мере, некоторых видов сырья, необходимого для производства, в результате только часть импорта будет содержать в себе поставки продовольствия. Или второе — расширение жизненного пространства нашей нации, настолько, чтобы решить внутриэкономическую проблему недостатка продовольствия. Так как второе решение пока что недоступно из-за слепоты единожды победивших нас стран, мы вынуждены прибегнуть к первому решению, другими словами, мы должны экспортировать, для того чтобы покупать продовольствие, и более того, так как этот экспорт требует импорта сырья, которого у нас нет, мы вынуждены экспортировать еще больше, в попытке обеспечить себя этим сырьем. Эта необходимость есть следствие не капитализма, как это может быть в случае других стран, она возникает из самой огромной нужды, с какой только может столкнуться нация, а именно — нужды в хлебе насущном, и когда политики других стран угрожают нам, Бог знает какими экономическими санкциями, я лишь могу заверить вас, что если эта безвыходная экономическая борьба все же начнется, она будет для нас легкой, легче чем для сытых наций, ибо наша главная идея в этой борьбе будет простой: германская нация должна жить экспортировать или умереть, и я уверяю всех скептиков в мире — германская нация не умрет, не от этого, но она будет жить. Если необходимо, она отдаст все свои производственные ресурсы нашему новому национал-социалистическому сообществу в распоряжение его руководителей, для того чтобы начать эту борьбу и довести ее до конца. Что касается этих руководителей, я могу уверить вас, что они готовы дойти до предела своих возможностей.

Однако окончательное разумное решение этой проблемы будет невозможно до тех пор, пока человеческий разум не одолеет жадность некоторых наций, а этого не случится до тех пор, пока люди не поймут того что, настаивать на подобной экономической и политической несправедливости, не имея от этого никакой выгоды на самом деле — безумие. Насколько экономически неоправданными могут быть эффекты этой упорной нетерпимости, можно понять из нижеследующего: в 1918 кончилась война, в 1919 у Германии отняли ее колонии. Они ведь все равно не несли никакой экономической пользы своим новым владельцам. Они не могли стать ни открытыми рынками, ни интенсивно развиваться. Однако, это отчуждение было частью дискриминации, содержащейся в 447 статьях Версальского Диктата, против 80 миллионов прекрасных людей. Другие статьи делали для Германии невозможными в будущем равные взаимоотношения с другими нациями.

И каким же было следствие такой политики ненависти? Экономическое следствие, состояло в провале любой попытки разумного восстановления мировой торговли, военное, состояло в принудительном разоружении побежденных наций, что рано или поздно приведет к насильственному освобождению от этих ограничений. Тогда в 1933 и 1934 я делал одно предложение за другим по установлению разумных ограничений на вооружение. Они были холодно отвергнуты, как и требование возвращения украденных у Германии колониальных владений. Если эти одаренные чиновники и политиканы в других странах посчитают чистую прибыль, которая увеличивается из-за военного и колониального неравенства, и потому законного общего неравенства за которое они столь упорно боролись, тогда они, скорее всего, вряд ли смогут оспорить то, что они уже заплатили слишком много за свое предполагаемое военное превосходство и те прекрасные колониальные владения, которые они отняли у Германии. Экономически было бы мудрее достигнуть разумного и расчетливого соглашения с Германией относительно колоний и европейской политики, чем выбрать курс, который может принести огромную прибыль международным торговцам оружием, но в то же время наложить непомерное бремя на народы.

Я считаю, что три миллиона квадратных километров германских колониальных владений, попавших в руки Англии и Франции вместе с отказом принять Германию на основе политического и военного равенства, скоро будет стоить одной только Англии 20 000 000 000 золотых марок, и я боюсь, что в не столь отдаленном будущем эта сумма еще больше возрастет, в результате чего, бывшие германские колонии, вместо того чтобы приносить прибыль, окажутся убыточными. Можно было бы возразить, что это так же коснется и Германии. Для нас это будет большим удовольствием. Между нами существует одно различие: мы боремся за жизненно важные права, без которых мы просто не сможем жить, тогда как они бурятся за поддержание несправедливости, которая лишь обременяет их и все равно не приносит никакой прибыли. В нынешних обстоятельствах, единственный доступный нам путь состоит в том, чтобы продолжать нашу экономическую политику по максимальному использованию доступных нам ресурсов. Она вынуждает нас наращивать наши усилия по всем направлениям, в попытке расширить производство.

Что в свою очередь вынуждает нас осуществлять четырехлетний план более решительно чем когда бы то ни было — это означает, что мы должны еще больше использовать наши трудовые ресурсы, ибо только так мы приблизимся к новому периоду в германской экономической политике. В течении первых шести лет, после прихода к власти, целью нашей экономической политики было направить незанятые трудовые ресурсы на работу. Задача и цель грядущих лет — пересмотреть все наши трудоспособные ресурсы, для того, чтобы по средствам рационализации спланировать их организацию, и достичь всего возможного, с помощью лучшей технической организации условий труда при тех же затратах, для достижения лучших результатов, и таким образом, сохранить способность и энергию для новых дополнительных отраслей производства. Это, в свою очередь, заставляет нас открыть рынок ценных бумаг в основном с целью технического развития наших производств, и с другой стороны, освободить их от давления государства. С этой целью торговля, производство и финансы обязательно должны быть связаны друг с другом теснее. В этой связи, я решил завершить преобразование Центробанка, начиная с 30 января 1937, превратив его из банка международного во внутренний.

Если некоторые другие страны начнут жаловаться, что тем самым еще одно германское обязательство потеряло бы свои международные качества и свойства, мы можем лишь сказать, что твердо решили: каждый институт нашей национальной жизни будет главным образом германским, что он будет носить национал-социалистические оттенки. И это должно показать всему остальному миру насколько ошибочно упрекать нас в желании навязать германские идеалы другим странам, и насколько более правомерно национал-социалистическая Германия могла бы жаловаться на то что другие страны до сих пор постоянно пытаются навязать нам свои взгляды. Сегодня, господа, я вижу обязанностью каждого германца понимание экономической политики, которую проводит наше правительство, и поддержка ее всеми возможными средствами, но прежде всего, как городу так и деревне следует помнить, что их основа не покоится на какой-то теории — финансовой или иной — но лежит на простом исполнении должностных обязанностей, то есть, на понимании важности объема производства товаров. В конечном счете, экономическая структура современной Германии напрямую связана, хорошо это или плохо, с международной политикой безопасности нашего государства. Лучше понять это в хорошие времена, и потому я рассматриваю как высший долг национал-социалистического правительства — делать все, что в человеческих силах, чтобы усилить нашу национальную оборону. В этом, я надеюсь на понимание германского народа и, в первую очередь, на силу его памяти.

Ибо в период, во время которого Германия была беззащитна, мы не наслаждались никаким равенством прав — как международных, так и политических и экономических. Скорее, он был отмечен самым унизительным обращением, когда-либо выпадавшем на долю великой нации, и бессовестным вымогательством. У нас нет причин полагать, что если когда-либо в будущем Германия снова будет переживать период упадка, ее судьба будет иной. Наоборот, некоторые из тех же самых людей, что высекли искру войны, все еще являются движущими или движимыми силами возбуждения масс, разжигания вражды, с целью проложить путь для новой вспышки конфликта. В частности, вы, господа, должны запомнить одну вещь: очевидно, что в некоторых демократиях одной из особых прерогатив политико-демократической жизни является культивация искусственной ненависти к так называемым тоталитарным странам. Поток новостей с частично извращенными, а частично выдуманными фактами, проясняет свою цель — взбудоражить общественное мнение против наций, которые ничего плохого не сделали и не имеют такого желания, и которые, на самом деле, годами оставались жертвами жестокой несправедливости.

Когда мы защищаемся от нападок таких демагогов как господин Даф-Купер, господин Иден или господин Икес и подобных им, наши действия обличаются словно посягательства на священные права демократий. Эти агитаторы видят вещи только в соответствующем свете, они дают себе право нападать на другие нации и их правительства, и никто не вправе защищаться от этих нападок. Я вам убедительно заявляю: до тех пор, пока германское государство остается суверенным, ни английские, ни американские политиканы не смогут запретить нашему правительству отвечать на такие нападки, и производство оружия является нашей гарантией на все грядущие времена в том, что мы останемся суверенным государством: наше оружие и союзники. На самом деле, утверждение о том, что Германия планирует напасть на Америку, может быть воспринято лишь со смехом, и лучше оставлять без внимания непрекращающиеся заявления некоторых британских поджигателей войны. Но не следует забывать что: 1. Вследствие политической структуры этих демократических государств, вполне возможно, что несколькими месяцами позже эти самые поджигатели могут оказаться во главе.

Поэтому, чтобы обеспечить безопасность нашего государства, мы должны рассказать народу Германии, пока еще есть время это сделать, всю правду об этих людях. Германская нация не чувствует ненависти к Англии, Америке или Франции. Все чего она желает — мира и спокойствия. Но они — постоянно продолжают возбуждать ненависть к Германии и германскому народу с помощью еврейских и нееврейских демагогов. Следовательно, если поджигатели войны достигли бы своих целей, то наш народ был бы поставлен в положение, к которому он психологически не был бы готов и потому не смог бы его понять. Вот почему я считаю необходимым, чтобы начиная с этого момента наша пропаганда и пресса усилено отвечала на эти нападки и, в первую очередь, обратила на них внимание германского народа.

Наша германская нация должна знать в лицо тех, кто жаждет начать войну любыми средствами. Я убежден, что эти люди ошибаются в своих расчетах, ибо, когда национал-социалистическая пропаганда начнет отвечать на эти нападки, она победит так же, как она победила внутри самой Германии, изведя средствами убеждения еврейского врага. Остальные нации вскоре поймут, что национал-социалистическая Германия не желает вражды с ними, что все эти заявления о наших враждебных намерениях по отношению к ним — ложь, ложь, порожденная отвратительной истерией или манией самосохранения части некоторых политиканов, хотя в некоторых государствах эта ложь используется беспринципными спекулянтами ради спасения своих вложений. Прежде всего, это — международное еврейство, которое возможно надеется таким способом удовлетворить свою жажду мести и денег, а с другой стороны, это — отвратительная клевета, которую выливают на великую и миролюбивую нацию.

Речь рейхсканцлера А. Гитлера в Рейхстаге 1 сентября 1939 г.

Речь Гитлера 1 сентября 1939 года — выступление Адольфа Гитлера на чрезвычайной сессии рейхстага в Кролль-опере. Осенью 1939 года и весной 1940 года первые последствия стали свершившимися фактами. Ни один француз не может встать и сказать, что какой-нибудь француз, живущий в Сааре, угнетён, замучен, или лишен своих прав. 1 сентября 1939 года, в 4 часа 45 минут без объявления войны германские войска перешли польскую границу и двинулись на Восток. 1936655Führer and Reichskanzler Adolf Hitler's Address to the Reichstag1939Adolf Hitler. основные цитаты из речи в Рейхстаге 1 сентября 1939 г. 1. Данциг был и есть германский город.

Глава 33. О «неизвестной» речи вождя немецкого народа, Ч.1/4

На эсэсовском жаргоне они назывались «консервами» — отсюда и название операции. Радиовышка в Глайвице ныне Гливице. Именно здесь нацисты 31 августа 1939 года провели провокацию, обвинив поляков в нападении. Немецкие радиостанции в это же время заявили о том, что Варшавой ультиматум отвергнут, хотя польские власти даже не успели с ним ознакомиться. Ru» представляет хронологию первых часов самого масштабного военного конфликта в истории человечества. Чтобы читатель мог лучше представлять разворачивавшиеся события, мы ведем исторический онлайн по местному времени — в Советском Союзе тогда уже начиналось рабочее утро пятницы.

Подтверждение этому — речь русского комиссара иностранных дел Молотова».

Советско-германский договор о ненападении кладет конец вражде между Германией и СССР, а это в интересах обеих стран. Различие в мировоззрениях и в политических системах не должно и не может быть препятствием для установления хороших политических отношений между обоими государствами, как подобное же различие не препятствует хорошим политическим отношениям СССР с другими несоветскими, капиталистическими странами. Только враги Германии и СССР могут стремиться к созданию и раздуванию вражды между народами этих стран. Мы стояли и стоим за дружбу народов СССР и Германии, за развитие и расцвет дружбы между народами Советского Союза и германским народом… Главное значение советско-германского договора о ненападении заключается в том, что два самых больших государства Европы договорились о том, чтобы положить конец вражде между ними, устранить угрозу войны и жить в мире между собой. Тем самым поле возможных военных столкновений в Европе сужается. Если даже не удастся избежать военных столкновений в Европе, масштаб этих военных действий теперь будет ограничен. Недовольными таким положением дел могут быть только поджигатели всеобщей войны в Европе, те, кто под маской миролюбия хотят зажечь всеевропейский военный пожар».

Опубликованная в этом же номере газеты статья под названием «Историческое заседание» гласила: «Джентльмены то есть Англия и Франция. И вдруг все их планы рушатся. Отсюда их крик на всю Европу… Каждый запомнил слова товарища Молотова, что отныне кладется конец вражде двух государств, что мы стоим за развитие и укрепление дружбы между советским и германским народом... От имени советского народа внеочередная четвертая Сессия Верховного Совета СССР по предложению депутата Щербакова единогласно одобрила внешнюю политику советского правительства и ратифицировала договор о ненападении между Германией и Советским Союзом». Однако план нападения на Польшу план «Вайс» был принят Гитлером задолго до подписания пакта о ненападении с Советским Союзом. Свои соображения и материалы для таблиц взаимодействия командующие видами вооруженных сил должны были представить в ОКВ к 1 мая 1939 года: «Разработка плана должна проходить таким образом, чтобы осуществление операции было возможно в любое время, начиная с 1 сентября 1939 года». Первая часть директивы излагала общие задачи вооруженных сил Германии на 1939—1940 годы.

Во вторую ее часть входил план «Вайс». Третья часть предусматривала захват Данцига. Цель операции «Вайс» — разбить польские вооруженные силы. На операцию выделялось 57 дивизий, 2,5 тыс. Директива ОКВ гласила: «Операция «Вайс» составляет лишь предварительную меру в системе подготовки к будущей войне, но отнюдь не должна рассматриваться как причина для вооруженного столкновения с западными противниками». Польша, однако, продолжала считать этот пакт действующим вплоть до нападения на нее Германии 1 сентября 1939 года. Начавшееся в 1934 году польско-германское сближение продолжалось до осени 1938-го.

После Мюнхенского сговора 29—30 сентября 1938 года Польша предъявила Чехословакии ультиматум об уступке ей Тешинской Силезии; 2 октября Тешинская область была занята польскими войсками. Недальновидная антисоветская политика Варшавы позволила Берлину подготовиться к развязыванию Второй мировой войны, которая началась с германского нападения на Польшу. Причем за год до вторжения в Польшу Гитлер уверял, что «при всех обстоятельствах Германия будет заинтересована в сохранении сильной национальной Польши, совершенно независимо от положения дел в России. Идет ли речь о большевистской, царской или какой-либо иной России, Германия всегда будет относиться к этой стране с предельной осторожностью». Гитлер благодарил Польшу за то, что та держит на границах с СССР большие силы, избавляя тем самым Германию от крупных военных расходов. Приговор Международного военного трибунала в Нюрнберге гласит: «Гитлер 23 мая 1939 года собрал важное военное совещание… Гитлер объявил о своем решении напасть на Польшу. Он признал, что причиной для нападения явились не споры с Польшей о Данциге, а необходимость расширения «жизненного пространства» Германии и обеспечения снабжения продовольствием.

Он заявил: «Для разрешения этой проблемы нужна смелость. Принцип уклонения от разрешения проблемы путем приспособления к обстоятельствам недопустим. Обстоятельства должны быть приспособлены к целям. А это невозможно без вторжения в иностранные государства или посягательства на чужую собственность». Позднее в своих обращениях он добавил: «Поэтому не может быть и речи о жалости к Польше, и нам остается лишь напасть на нее при первой подходящей возможности. Мы не можем надеяться, что дело пойдет так же, как в Чехословакии. Будет война.

Поэтому я принял решение и вчера вечером проинформировал британское правительство, что в этих обстоятельствах я не вижу готовности со стороны польского правительства вести серьезные переговоры с нами. Эти предложения о посредничестве потерпели неудачу, потому что то время, когда они поступили, прошла внезапная польская всеобщая мобилизация, сопровождаемая большим количеством польских злодеяний. Они повторились прошлой ночью. Недавно за ночь мы зафиксировали 21 пограничный инцидент, прошлой ночью было 14, из которых 3 были весьма серьёзными. Поэтому я решил прибегнуть к языку, который в разговоре с нами поляки употребляют в течение последних месяцев. Эта позиция Рейха меняться не будет. Я бы хотел, прежде всего поблагодарить Италию, которая всегда нас поддерживала.

Вы должны понять, что для ведения борьбы нам не потребуется иностранная помощь. Мы выполним свою задачу сами. Нейтральные государства уверили нас в своём нейтралитете, так же, как и мы гарантируем их нейтралитет с нашей стороны. Когда государственные деятели на Западе заявляют, что это идёт вразрез их интересам, я только могу сожалеть о таких заявлениях. Это не может ни на мгновение смутить меня в выполнении моих обязанностей. Что более важно? Я торжественно уверил их, и я повторяю это — мы ничего не просим от западных государств и никогда ничего не попросим.

Я объявил, что граница между Францией и Германией — окончательна. Я неоднократно предлагал Англии дружбу и, если необходимо, самое близкое сотрудничество, но такие предложения не могут быть только односторонними. Они должны найти отклик у другой стороны. У Германии нет никаких интересов на Западе, наши интересы кончаются там, где кончается Западный Вал. Кроме того, у нас и в будущем не будет никаких интересов на западе. Мы серьёзно и торжественно гарантируем это и, пока другие страны соблюдают свой нейтралитет, мы относимся к этому с уважением и ответственностью. Я особенно счастлив, что могу сообщить вам одну вещь.

Вы знаете, что у России и Германии различные государственные доктрины. Этот вопрос единственный, который было необходимо прояснить. Германия не собирается экспортировать свою доктрину. Учитывая тот факт, что и у Советской России нет никаких намерений экспортировать свою доктрину в Германию, я более не вижу ни одной причины для противостояния между нами. Это мнение разделяют обе наши стороны. Любое противостояние между нашими народами было бы выгодно другим. Поэтому мы решили заключить договор, который навсегда устраняет возможность какого-либо конфликта между нами.

Это налагает на нас обязательство советоваться друг с другом при решении некоторых европейских вопросов. Появилась возможность для экономического сотрудничества и, прежде всего, есть уверенность, что оба государства не будут растрачивать силы в борьбе друг с другом. Любая попытка Запада помешать нам потерпит неудачу. В то же время я хочу заявить, что это политическое решение имеет огромное значение для будущего, это решение — окончательное. Россия и Германия боролись друг против друга в Первую мировую войну.

Заседание Гитлера в Рейхстаге.

Юлиус Шауб. Печь Гитлера 1 сентября 1939. Рейх третий речь Гитлера. Адольф Гитлер оратор. Адольф Гитлер на стадионе перед молодежью. Адольф Гитлер речь.

Выступление Гитлера в 1933 der Marxismus. Нацисты Tod Marxismus. Выступление Гитлера плакаты против марксизма. Марксизм должен погибнуть чтобы нация воскресла. Выступление Гитлера в 1936. Речь Гитлера 1939 год.

Аплодисменты Гитлеру. Речь Гитлера 1939. Выступление Гитлера в цирке Кроне. Живое выступление Гитлера. Речь Гитлера перед вторжением в Польшу. Речь Гитлера перед нападением.

Речь Гитлера перед войной и речь Путина. Гитлер фильм 1962. Адольф Гитлер знаменосец. Адольф Гитлер документальный фильм. Hitler Speech 1939. Адольф Гитлер фото 1943.

Гитлер речь 1943. Гиммлер в каске. Гиммлер в Беларуси. Гиммлер в играх. Директива 39 Гитлера. Рейхстаг 1934.

Адольф Гитлер 3 Рейх. Adolf Hitler 1933. Гитлер геймер. Речь Гитлера на выборах 1932 года. Выступление Гитлера 1 сентября 1939 года. Выступление Гитлера перед германской молодёжью.

Гитлер перед германской молодежью. Речь Адольфа Гитлера перед германской молодёжью. Советские газеты 1939 года. Советские газеты о войне в Польше. Советская газета 1939. Газета 1939 года.

Поздравление Сталина Гитлеру. Йозеф Геббельс зигует. Joseph Goebbels Sieg Heil. Adolf Hitler речь.

Адольф Гитлер - Речь перед Рейхстагом 30 января 1939 года

7. Из речи Гитлера в рейхстаге 1 сентября 1939 г. Пророчество Гитлера речь 30 января 1939 г. Этот список выступлений Адольфа Гитлера это попытка агрегировать Адольф Гитлер выступления. Речь Гитлера 1 сентября 1939 года — выступление Адольфа Гитлера на чрезвычайной сессии рейхстага в Кролль-опере.

Adolf Hitler, Adressing the Reichstag, September 1, 1939.

Речь Гитлера 1 сентября 1939 года Дюссельдорфская речь Первое выступление Гитлера 27 января 1932 на встрече с германскими промышленными магнатами в "Клубе индустрии", куда он был приглашен известным промышленником Фрицем Тиссеном.
75 лет назад. Речь рейхсканцлера А. Гитлера в Рейхстаге 1 сентября 1939 г. речь гитлера 1 сентября 1939г.
Речь Адольфа Гитлера в Рейхстаге 1 сентября 1939 года | Пикабу Главная» Новости» Гитлер на выступлении.
CBS News - Adolf Hitler Announces War With Poland - September 1, 1939 - YouTube За 15 лет до того, как национал-социалистическая партия пришла к власти, была возможность мирного урегулирования проблемы.
Обращение Адольфа Гитлера к германскому народу 22 июня 1941 30 января 1939 года в Германии торжественно отмечалась шестая годовщина прихода Гитлера к власти.

Гитлер приказал идти на Восток: 80 лет назад началась Вторая мировая война

Стоит букет и на тумбочке. Перед письменным столом расположился маленький столик с письменной машинкой. Все вместе производит впечатление изящества и ухоженности. Немецкие туристы — не преступники «Господин рейхсканцлер, — сказал я, когда он вновь опустился в кресло, — чего Германия ожидает от Австрии? Поэтому совершенно невозможно создать на границе какое-то контролирующее учреждение, которое могло бы гарантировать, что никто из туристов, направляющихся в Австрию, не причастен к тому, что австрийцы называют «коричневой чумой». Проблема аншлюса — это европейская проблема большего масштаба. Он улыбнулся. Говорят, что в Лондон отправляются самые светлые умы, и в таком случае можно надеяться на хороший результат. Если говорить серьезно, то я думаю, что Лондонская конференция родилась под более счастливой звездой, чем конференция по разоружению. Лондон — под более счастливой звездой, чем Женева — То есть, господин рейхсканцлер, вы не верите в идею разоружения?

Но, конечно, было бы удачнее, если бы конференция по разоружению добилась положительных результатов до начала конференции в Лондоне. Если будет достаточно доброй воли со всех сторон, хороший результат наверняка будет достигнут. У меня с губ рвался еще один вопрос. Я рискнул задать его. Он ответил без отговорок: — Я однажды высказался относительно моих взглядов на колониальную проблему в ходе большой речи в парламенте и тем самым ясно выразил свое отношение к этому вопросу. Я также со своей стороны считаю, что Германия прямо сейчас стоит перед лицом более важных и насущных вопросов, чем колониальный. Кроме того, что касается колонизации, то в восточной Пруссии и так достаточно земли для возделывания. Вот все, что я могу сказать. Он поднялся, и я попрощался.

Он, видимо, заметил, что я бросил взгляд на столик с печатной машинкой, так как, прежде чем я пошел к двери, сказал: — Нет, сам я этим не пользуюсь. Мой секретарь печатает на машинке под диктовку. Но в прошлом году я много писал на машинке. На этом все закончилось. Он поднял руку в национал-социалистическом приветствии и оставался в этой позе до тех пор, пока я не закрыл за собой дверь. Григгс Аншлюс Гитлер еще в 1925 году в своей книге «Моя борьба» написал, что Австрия должна «воссоединиться со своей немецкой родиной». В его представлении будущее великогерманское государство объединит всех этнических немцев в пределах общих границ. Версальский договор 1919 года, однако, запретил слияние стран. Страны-победители в Первой мировой войне были против, так как боялись усиления Германии.

Даже фашистская Италия поддерживала независимость Австрии: диктатор Бенито Муссолини опасался, что Германия после воссоединения решит присвоить те области, которые Австрия уступила Италии после войны. После обещания, полученного от Гитлера, однако, Муссолини в 1937 году передумал. После длительной торговой блокады, нацистской террористической кампании и жесткого политического давления со стороны Германии австрийское сопротивление, наконец, было сломлено. Утром 12 марта 1938 года немецкие войска пересекли границу Австрии, и Германия аннексировала эту страну. Лондонская конференция Лондонская экономическая конференция — встреча 66 стран, которая проходила в Лондоне с 12 июня по 27 июля 1933 года. Ее целью было положить конец мировому экономическому кризису, который царил с 1929 года. Большие проблемы были связаны с пошлинами и ненадежностью валютных рынков, с тех пор как Великобритания и США отменили золотой стандарт, а также же с дефляцией — то есть с постоянным падением цен. Руководители центральных банков Европы хотели снова ввести золотой стандарт, закрепить стоимость валют и тем самым принудительно снизить зарплаты и цены, чтобы добиться роста. США, напротив, хотели печатать больше денег, чтобы посредством инфляции снизить размер долгов и подстегнуть рост.

Конференция по разоружению Конференция по разоружению Лиги Наций проходила в столице Швейцарии Женеве с 1932 по 1934 год хотя формально она завершилась в 1937. Целью провозгласили общее разоружение стран, чтобы сделать мир стабильнее и безопаснее. Поляризация между Францией и Германией, однако, сделала прогресс в этом вопросе невозможным. Германия становилась все более милитаристской и не могла отказаться от возможности вооружиться до того же уровня, что и другие крупные державы, тогда как Франция считала слабость немецкой военной сферы единственной гарантией того, что не разразится еще одна мировая война. Германия вышла из Лиги Наций и покинула конференцию в октябре 1933 года. В правительстве Гитлера Гугенберг был назначен министром по вопросам экономики, сельского хозяйства и продовольствия, но быстро оказался на обочине политической жизни. После своего знаменитого высказывания в июне 1933 года он потерял всякое политическое влияние. Именно в роли лидера немецкой делегации на большой экономической конференции в Лондоне Гугенберг заявил, что Германии следовало бы вернуть свои колонии в Африке, а также найти возможность свободно расширяться на восток.

Отдать порт Данциг - для поляков это было очень чувствительно. Подчиняться немецкому диктату они не собирались. Да, массово выдавливали немецкое население со своих территорий, считая их пятой колонной. Но, когда Гитлер начал раздел Чехословакии, Сталин собирался направить на помощь чехам войска. Но поляки не пустили наши танки через свою территорию. И не потому что русских они не любили еще больше, чем немцев, а просто сами решили съесть кусок Чехословакии. Поляки не были белыми и пушистыми, это так. Но Польша не напала бы на Германию. И многим казалось, что СССР не должен был быть заинтересован, чтобы у его границ вместо не слишком сильной Польши появилась мощная и агрессивная фашистская Германия. Но поляки опоздали. У Москвы две недели как был подписан с Берлином пакт о ненападении. И тогда Вторая мировая не началась бы? Поляки - нация с гонором. А война назревала. Многим еще до Мюнхена стала понятна ущербность политики умиротворения Гитлера. Даже внутри Британии. Например, тот же Черчилль резко выступал против нее. Считал, что проблему надо решать, пока Германия резко не усилилась. И британские гарантии Польше - всего лишь желание взять хотя бы устный реванш за Мюнхен. Было очевидно, что британцы защитить Польшу не смогут. У Англии не было сильной сухопутной армии. Или созерцали со стороны, как пойдет? У тех и у других тогда была самостоятельная политика. Но Рузвельт понимал, что проблему Гитлера придется решать. Не понимал только - как. В Америке были сильны настроения не вмешиваться в дела Европы. И руки Рузвельта были связаны. Рычагов остановить Вторую мировую в 1939-м он не имел: у США на тот момент не было ни сильной армии, ни получившей разгон военной промышленности.

Данциг был отнят у нас, Коридор был аннексирован Польшей. Как и на других германских территориях на востоке, со всеми немецкими меньшинствами, проживающими там, обращались всё хуже и хуже. Более чем миллион человек немецкой крови в 1919-20 годах были отрезаны от их родины. Как всегда, я пытался мирным путём добиться пересмотра, изменения этого невыносимого положения. Это — ложь, когда мир говорит, что мы хотим добиться перемен силой. За 15 лет до того, как национал-социалистическая партия пришла к власти, была возможность мирного урегулирования проблемы. По свой собственной инициативе я неоднократно предлагал пересмотреть эти невыносимые условия. Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены — предложения об ограничении вооружений и, если необходимо, разоружении, предложения об ограничении военного производства, предложения о запрещении некоторых видов современного вооружения. Вы знаете о предложениях, которые я делал для восстановления германского суверенитета над немецкими территориями. Вы знаете о моих бесконечных попытках, которые я предпринимал для мирного урегулирования вопросов с Австрией, потом с Судетской областью, Богемией и Моравией. Все они оказались напрасны. Невозможно требовать, чтобы это невозможное положение было исправлено мирным путём, и в то же время постоянно отклонять предложения о мире. Так же невозможно говорить, что тот, кто жаждет перемен для себя, нарушает закон — ибо Версальский диктат — не закон для нас. Нас заставили подписать его, приставив пистолет к виску, под угрозой голода для миллионов людей. И после этого этот документ, с нашей подписью, полученной силой, был торжественно объявлен законом. Таким же образом я пробовал решить проблему Данцига, Коридора, и т. То, что проблемы быть решены, ясно. Нам также ясно, что у западных демократий нет времени и нет интереса решать эти проблемы. Но отсутствие времени — не оправдание безразличия к нам. Более того, это не может быть оправданием безразличия к тем. В разговоре с польскими государственными деятелями я обсуждал идеи, с которыми вы знакомы по моей последней речи в Рейхстаге. Никто не может сказать, что это было невежливо, или, что это было недопустимое давление. Я, естественно, сформулировал наконец германские предложения. Нет на свете ничего более скромного и лояльного, чем эти предложения. Я хотел бы сказать всему миру, что только я мог сделать такие предложения, потому что знал, что, делая такие предложения, я противопоставляю себя миллионам немцев. Эти предложения были отвергнуты. Мало того, что ответом сначала была мобилизация, но потом и усиление террора и давления на наших соотечественников и с медленным выдавливанием их из свободного города Данцига — экономическими, политическими, а в последние недели — военными средствами. Польша обрушила нападки на свободный город Данциг. Более того, Польша не была готова уладить проблему Коридора разумным способом, с равноправным отношениям к обеим сторонам, и она не думала о соблюдении её обязательств по отношению к нацменьшинствам. Я должен заявить определённо: Германия соблюдает свои обязательства; нацменьшинства, которые проживают в Германии, не преследуются. Ни один француз не может встать и сказать, что какой-нибудь француз, живущий в Сааре, угнетён, замучен, или лишен своих прав. Никто не может сказать такого. В течение четырех месяцев я молча наблюдал за событиями, хотя и не прекращал делать предупреждения.

И после этого этот документ, с нашей подписью, полученной силой, был торжественно объявлен законом. Таким же образом я пробовал решить проблему Данцига, Коридора, и т. То, что проблемы быть решены, ясно. Нам также ясно, что у западных демократий нет времени и нет интереса решать эти проблемы. Но отсутствие времени — не оправдание безразличия к нам. Более того, это не может быть оправданием безразличия к тем. В разговоре с польскими государственными деятелями я обсуждал идеи, с которыми вы знакомы по моей последней речи в Рейхстаге. Никто не может сказать, что это было невежливо, или, что это было недопустимое давление. Я, естественно, сформулировал наконец германские предложения. Нет на свете ничего более скромного и лояльного, чем эти предложения. Я хотел бы сказать всему миру, что только я мог сделать такие предложения, потому что знал, что, делая такие предложения, я противопоставляю себя миллионам немцев. Эти предложения были отвергнуты. Мало того, что ответом сначала была мобилизация, но потом и усиление террора и давления на наших соотечественников и с медленным выдавливанием их из свободного города Данцига — экономическими, политическими, а в последние недели — военными средствами. Польша обрушила нападки на свободный город Данциг. Более того, Польша не была готова уладить проблему Коридора разумным способом, с равноправным отношениям к обеим сторонам, и она не думала о соблюдении её обязательств по отношению к нацменьшинствам. Я должен заявить определённо: Германия соблюдает свои обязательства; нацменьшинства, которые проживают в Германии, не преследуются. Ни один француз не может встать и сказать, что какой-нибудь француз, живущий в Сааре, угнетён, замучен, или лишен своих прав. Никто не может сказать такого. В течение четырех месяцев я молча наблюдал за событиями, хотя и не прекращал делать предупреждения. В последние несколько дней я ужесточил эти предупреждения. Три недели назад я проинформировал польского посла, что, если Польша продолжит посылать Данцигу ноты в форме ультиматумов, если Польша продолжит свои притеснения против немцев, и если польская сторона не отменит таможенные правила, направленные на разрушение данцигской торговли, тогда Рейх не останется праздным наблюдателем. Я не дал повода сомневаться, что те люди, которые сравнивают Германию сегодняшнюю с Германией прежней, обманывают себя. Была сделана попытка оправдать притеснения немцев — были требования, чтобы немцы прекратили провокации. Я не знаю, в чём заключаются провокации со стороны женщин и детей, если с ними самими плохо обращаются и некоторые были убиты. Я знаю одно — никакая великая держава не может пассивно наблюдать за тем, что происходит, длительное время. Я сделал еще одно заключительное усилие, чтобы принять предложение о посредничестве со стороны Британского Правительства. Они не хотят сами вступать в переговоры, а предложили, чтобы Польша и Германия вошли в прямой контакт и ещё раз начали переговоры. Я должен заявить, что я согласился с этими предложениями, и я готовился к этим переговорам, о которых вам известно. Два дня кряду я сидел со своим правительством и ждал, сочтет ли возможным правительство Польши послать полномочного представителя или не сочтет. Вчера вечером они не прислали нам полномочного представителя, а вместо этого проинформировали нас через польского посла, что всё ещё раздумывают, подходят ли для них британские предложения. Польское Правительство также сказало, что сообщит Англии своё решение. Депутаты, если бы Германское Правительство и его Фюрер терпеливо бы сносили такой обращение с Германией, то заслуживали бы лишь исчезновения с политической сцены. Однако не прав окажется тот, кто станет расценивать мою любовь к миру и мое терпение как слабость или даже трусость.

Почему советские СМИ поздравляли Гитлера с военными победами до 1940 года

Адольф Гитлер выступает на чрезвычайном заседании рейхстага 1 сентября 1939 года. в Рейхстаге от 1 сентября 1939 года. С 17 сентября 1939 года пресса в СССР переключилась на освещение «освободительного похода» Красной армии в Западную Украину и Западную Белоруссию.

Похожие новости:

Оцените статью
Добавить комментарий